Священный город бога-предателя - Лия Арден

– Я пожалел тебя. Ты казался одиноким, – игнорируя ложку супа перед своим носом, продолжил Малек, глядя только на Парси. – Жалкий, ненужный второй сын, презираемый собственными сородичами из-за смешанной крови. Я думал, что Гардан был жесток к тебе, используя как жертвенного ягнёнка. Но вот теперь ты здесь, и я сожалею о том, что не прирезал тебя сам.

Афшан и бровью не повёл, однако и усмешки, которую он демонстрировал Найре на каждую озвученную угрозу, не появилось. Его лицо осталось беспристрастным, но каким-то застывшим, будто он даже дыхание задержал.

Малек всё-таки задел его.

– Мне рассказали, что твой брат намеревался схватить нас всех в храме, но вы просчитались. Меня и Саира там не было, потому что прямо перед поездкой пришло донесение о приближающейся армии, и мы остались с советом и визирями, чтобы обсудить ситуацию.

Найра вернула ложку в миску, внимательно слушая причину отсутствия братьев на празднике.

– Тебя же отправили, как вы думали, в пустой дворец. И какова тебе роль крысы, Афшан?! – зло рявкнул Малек, подаваясь всем телом вперёд и не спуская взгляда с Парси. – Ты воспользовался ходом, через который тебя спасла наша мать! Жалкий слизняк, воспользовался её добрым сердцем, а затем предал, осквернив её память! Нашу мать казнили из-за помощи тебе! Моя сестра едва не умерла из-за раны, полученной в тот день!

Под конец Малек уже орал, поднимаясь на ноги. Его лицо слишком быстро становилось красным, а лоб покрылся испариной. Маска спокойствия на лице Афшана треснула на пару мгновений. Он нахмурился и открыл рот, явно намеренный ответить на обвинения.

– Ему нужен лекарь! – не дала встрять Найра. Она поднялась на ноги и положила ладонь на лоб Малека.

Брат вздрогнул от прикосновения, мигом угомонился, переведя внимание на сестру.

– У него жар! Зараза могла попасть в рану! – прикрикнула она на Афшана, когда тот не двинулся с места. – Ему нужен лекарь рядом, обезболивающее, снотворное с успокоительным и слуги, что помогут сбить температуру.

Малек, обессилев, почти рухнул на диван, а Парси моргнул и уставился на сарешу недоверчивым взглядом.

– У нас был уговор! Мои братья должны быть здоровы!

Афшан раздражённо всплеснул руками и направился к дверям. Резко распахнув обе створки, он вышел в коридор.

– Приведите лекаря, двух служанок с тазом холодной воды и чистыми тряпками, – нехотя, но уверенно велел он стражам у дверей. – Пошевеливайтесь! Или вы не слышали, что сареша Найра, эта жрица Ируги, готова изрыгать проклятия на наши бренные головы?

В коридоре тут же послышались стремительно удаляющиеся шаги.

– Ну вот, ваше высочество, готово, – с издёвкой отчитался Афшан, вернувшись в комнату.

Найра едва взглянула в его сторону. Он мог зубоскалить сколько угодно, главное, что выполнил требование. Больше они не разговаривали. Сареша продолжала заботиться о брате, заставив его выпить прохладной воды и съесть хоть немного супа, а Афшан пристально следил за каждым движением, будто гадал, не было ли всё это постановкой и не готовятся ли они сбежать прямо сейчас.

Лекарь со служанками прибыли быстро. Они начали хлопотать над Малеком, а Афшан схватил сарешу за локоть и бесцеремонно вывел в коридор, объяснив, что в помещении стало слишком многолюдно. Шагая наружу, Найра постоянно оборачивалась, пытаясь понять, насколько Малеку плохо, потому что взгляд брата был подёрнут пеленой, и он, казалось, не замечал людей вокруг.

– О нём позаботятся, – вернул её в настоящее голос Афшана, а после двери за ними захлопнулись.

Только теперь она ощутила прикосновение пальцев. Хоть у её блузы и были рукава, но полупрозрачные, поэтому, почувствовав тепло чужой кожи, она незамедлительно вырвала руку из хватки дикаря.

– Тебе пора возвращаться в гарем. Если не хочешь, чтобы я тебя тащил, то иди сама, – предупредил Афшан и слабым кивком указал в нужном направлении.

Найра фыркнула, но зашагала, не желая, чтобы он снова к ней прикасался. Афшан последовал за девушкой, отставая всего на шаг, как конвоир.

– Завтра переоденься. Чаще носи штаны, а не юбки, и блузу найди более приличную.

– Разве не ты выбрал мне такой наряд? – едко передразнила она. – Судя по слухам, в твоём окружении женщины даже таким количеством ткани не прикрываются.

– Это выбрал не я, а Сарвад. Ты его оскорбила, а он отыгрался. И советую впредь прикрываться, потому что немногие среди наших воинов знают, как выглядит сареша. Надо ли пояснять, с кем они могут тебя спутать?

Найра пробормотала ругательства себе под нос.

– По ночам не смей выходить из своей спальни, – полушёпотом, но твёрдо продолжил напутствовать мареш, пока они проходили мимо нового патруля их стражи.

– Как будто у меня есть шанс на побег, – буркнула Найра, не оборачиваясь. – Ведь из-за тебя тайный выход охраняется даже лучше, чем парадная лестница. Малек был прав, ты не лучше крысы, раз так гнусно отплатил моей семье за доброту.

Фарсидец резко дёрнул сарешу на себя, и она врезалась в его грудь плечом, едва не упав.

– Доброту? – угрожающе низким тоном переспросил Афшан, наклонившись к ней. В его глазах ненависть отразилась ничуть не хуже, чем отблеск огня ближайших чаш. – Ваши жрицы намеревались меня убить. Они зарезали всех, кто приехал со мной, включая мальчиков-слуг и тех, кто притворялся моими друзьями. Я чудом сбежал с головой на плечах, хотя раны меня едва не добили по дороге. А ведь мне не было и четырнадцати. О какой треклятой доброте ты лепечешь, сареша?

Найра не позволила себе отстраниться, хотя он придвинулся неприлично близко, швыряя свою правду ей в лицо. Однако и у неё были откровения.

– Думаешь, ты единственная жертва?! – Найра со всей силы ткнула пальцем ему в грудь, заставив поморщиться. Не ожидая, Афшан выпустил её руку и потёр место болезненного тычка. – Мы не приказывали жрицам тебя трогать! Это было их самовольное решение, и они напали на наш дворец, убив нашу стражу, чтобы до тебя добраться! В той неразберихе я была ранена, а загноившаяся рана меня едва не убила! Я пролежала в беспамятстве и лихорадке, чувствуя, как с меня раз за разом срезают омертвевшую кожу, пытаясь очистить рану! А очнувшись, узнала, что моя любимая мать была казнена моим же отцом, потому что помогла сбежать Афшану Парси!

Найра ещё несколько раз ткнула пальцем ему в грудь, заставив отступить на пару шагов. Она не могла разобрать его выражение лица, потому что всё начало расплываться из-за злых слёз, собирающихся в глазах.

– С тех пор я даже не могла говорить о матери, потому что она ассоциировалась с предательством! Не могла вслух произнести о ней ни единого хорошего слова! И я