Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

– Мне все равно, даже если придется действовать вместе с совершенствующимися и людьми. Лишь бы можно было Крошку спасти.

Бай Цзыхуа с некоторым удивлением посмотрел на него, а взгляд его стал еще более суровым.

– Владыка! – Лань Юйхуэй никак не могла представить, что с такой тщательностью спланированное ею дело из-за Хуа Цяньгу вновь окажется на грани провала.

Дань Чуньцю остановил ее, подмигнув, чтобы она не торопилась. А потом, переглянувшись с Юнь И, напротив, засиял от счастья. Это, безусловно, прекрасная возможность устранить Повелителя нечисти, но, ко всему прочему, еще и редкостный шанс завладеть его силой.

Сюаньюань Лан тоже изъявил желание действовать сообща. Если есть способ спасти Цяньгу, при этом избежав катастрофы для всего сущего, разумеется, лучшего и не пожелаешь.

Поэтому все обратили взоры на Бай Цзыхуа. Тот холодно сказал:

– Лишь бы избавиться от Повелителя нечисти. Остальное не имеет значения.

Наконец достигнув согласия, все собравшиеся внизу перестали направлять друг на друга оружие, но, по-прежнему остерегаясь противника, плотно окружили кольцом Бездну Пустоты.

Когда…

Когда спустя семь дней наступит ночь полнолуния, решится их судьба.

Какие бы страшные волны и яростные валы ни бушевали снаружи, Бездна Пустоты оставалась мирным и счастливым краем блаженства. И пусть вокруг не было ничего, кроме двух ничтожно маленьких, повзрослевших детей, они никогда не ощущали одиночества или скуки и не чувствовали, будто день тянется как год.

Наблюдая за постепенным взрослением Сяо-Юэ, Хуа Цяньгу учила его ходить, читать, обучала всему, что умела сама. С ним было несколько иначе, чем с Тан Бао. Девушка чувствовала, что все больше похожа на маму.

Сяо-Юэ за день взрослел на год, поэтому всего за пару дней стал довольно высоким. Подобно самому обычному здоровому ребенку лет шести-семи, он любил бегать повсюду и ластиться, обращаясь к Цяньгу нежным голоском.

– Хуа-Хуа, Хуа-Хуа… – Мальчик вприпрыжку подбежал к девушке и запрыгнул ей на спину.

– Сколько раз я тебе говорила? Зови меня сестрицей.

– А мне нравится Хуа-Хуа. – Сяо-Юэ весело развел руками, и в его ладони тут же появилась алая розочка. Хуа Цяньгу широко раскрыла глаза от удивления. – Я знаю, что ты любишь цветы. Подарю тебе их столько, сколько захочешь.

Намо Юэ повернулся и слегка провел своей маленькой ручкой слева направо. В то же мгновение с запада на восток растянулось пестрое море цветов. Девушка в изумлении раскрыла рот, не в силах подобрать слова. Тут мальчик выдохнул, и вмиг небо, земля, воздух – все покрылось цветами, а на ветру закружился дождь из лепестков.

Хуа Цяньгу застыла в ошеломлении и окинула взглядом пространство вокруг ледяного лотоса. Повсюду не было ничего, кроме цветов, в несколько слоев простиравшихся до самого горизонта. Под порывами сильного ветра вздымались цветочные волны, мощнее морского прибоя и ярче утренних лучей солнца. Аромат разносился во все стороны. Девушка долго стояла очарованная, совершенно лишившись дара речи.

– Нравится? – Намо Юэ нырнул в цветочное море и устремился навстречу неистовому ветру. Личико его покрылось влагой, выразительные глаза блестели, а улыбка, лучезарнее и очаровательнее любых цветов, своим сиянием могла покорять сердца. – Мы с тобой будем жить здесь радостной и счастливой жизнью. О каком мире ты мечтаешь, Хуа-Хуа? Может, к цветам еще ручеек добавить?

Внезапно от края горизонта вниз, извиваясь, хлынул ручеек и, преодолев море цветов, весело устремился вдаль.

– Может, еще маленький домик? Бамбуковый лес? Небольшое озеро? Стаю птичек? – Намо Юэ размахивал в воздухе руками, словно дитя, рисующее каракули.

В тот же момент посреди моря цветов вырос изящный бамбуковый домик. На лазурном озере, один за другим, появились белые журавли и пушистый утенок. На окрасившемся в голубой цвет небе заклубились белые облака, через которые тонкими косыми нитями пробивались солнечные лучи. Над поверхностью озера повисла радуга, а у входа в хижину выросла виноградная лоза и возникли подвесные качели.

– Хуа-Хуа, тебе так нравится? Или вот так? – Намо Юэ взмахнул рукой, и картина перед глазами тотчас сменилась на другую: беседки, террасы и башенки, роскошный дворец и изысканная белая пагода.

Один взмах руки – и все сменяется то апрельским деньком в мире людей с мягким ветерком и мелким дождиком, то Хрустальным дворцом в бушующем море, то не поддающимся описанию, белоснежным царством бессмертных.

От наблюдения за непрерывной сменой пейзажей, включающей время от времени и чередование четырех сезонов года, у Хуа Цяньгу перехватило дыхание. Эта Бездна Пустоты – мир Намо Юэ. Теперь он вырос и уже способен легко управлять всем вокруг.

Девушка протерла уставшие от пестроты глаза.

– Хватит баловаться, Сяо-Юэ. Давай первый. Пусть будет первый.

Пейзаж вновь сменился благоухающим морем бутонов. Намо Юэ взял Цяньгу за руку и стремительно пронесся вместе с ней над цветами.

Вдвоем они добрались до бамбукового домика. Мальчик прикоснулся к девушке своей пухленькой ручкой. Тотчас одежда на ней сменилась зеленой шелковой юбочкой. Он прикоснулся еще раз – на девушке появилось легкое лиловое платьице, потом белая шубка из лисьего меха, красная накидка, сине-зеленое чанпао[42], разноцветное ханьфу…[43] Одежда и украшения на волосах Цяньгу тоже непрестанно менялись.

– Сяо-Юэ, что ты делаешь? – Хуа Цяньгу не знала, плакать ей или смеяться.

В итоге, сменив ее одежду на изящный наряд из белоснежной тонкой ткани, Намо Юэ, наконец, закивал:

– Хм, вот это. Ты такая красавица, Хуа-Хуа.

Мальчик запрыгал от радости, в свою очередь облачившись в красную рубаху.

– Я хочу поесть приготовленных тобой вкусностей, – попросил Намо Юэ, жалобно запрокинув голову и глядя на нее.

Девушка зашла на кухню и осмотрелась.

– Но у нас нет никакой еды!

– Что ты хочешь? Я сейчас же создам.

Какой бы невероятной ни была магическая сила, теоретически сотворить предметы из ничего совершенно невозможно. Разве что попытаться превратить какой-то другой объект или перенести предмет откуда-то, иначе это просто создание иллюзии. Даже Сунь Укуну приходилось использовать собственную шерсть, ведь как только предмет утратит духовную силу, тут же вернется в первоначальную форму.

Хуа Цяньгу увидела, как Сяо-Юэ сотворил на столе предметы, взявшиеся из ниоткуда, но при этом абсолютно настоящие. Девушка предположила, что, возможно, он перенес их из-за пределов Бездны Пустоты, а иначе сила, способная сотворить что угодно, внушала неподдельный ужас.

Цяньгу приготовила целый стол восхитительных, вкусных и ароматных яств. Вместе с мальчиком она села за стол,