Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го
Хуа Цяньгу обучала его чтению иероглифов и игре на цине, а он любой навык осваивал почти с первого раза. О какой бы истине ни шла речь, Намо Юэ все понимал с первого толкования, поэтому обучать его труда не составляло. Девушка дала ему почитать книги из своего треножника-хранилища. Быстро пролистав их от корки до корки, он все запомнил и выучил. Об остальных полезных вещах Цяньгу рассказывала ему понемногу. Опасаясь, что мальчику наскучит однообразие, она играла с ним, но Намо Юэ во всем отличался удивительным терпением.
Им обоим не нужно было есть и спать, а передвигаться они могли преимущественно по тысячелепестковому лотосу. Хуа Цяньгу совершенно не избегала время от времени обучать мальчика тайным техникам и искусству меча праведных даосских школ. Она считала, что направить человека в нужное русло – то же, что прорубить в плотине отверстие. Когда есть место, откуда может вытекать вода, плотину никогда не прорвет во время паводков. Совершенно не упоминать о происхождении Намо Юэ не выйдет. Чтобы однажды он не оказался в тупике, огорошенный такой новостью, лучше сразу рассказать мальчику о его личности, объяснить сложившееся положение и дать понять, каким образом все предотвратить.
Поэтому, когда он достаточно повзрослел, Цяньгу подробно рассказала ему все о судьбе Повелителя нечисти и в том числе о причине, по которой она проникла в Бездну Пустоты. Если однажды он навредит людям, она собственными руками предаст его смерти.
Узнав, что отличается от других, Намо Юэ очень быстро принял этот факт и решил просто плыть по течению. Он прильнул к девушке, обхватив ее за талию, и торжественно пообещал, что день, когда случится нечто подобное, никогда не наступит. Ему ничего не нужно, лишь бы вечно оставаться рядом с ней.
У Хуа Цяньгу потеплело на сердце. Радость, удовлетворение, растроганность и множество неописуемых и сложных эмоций охватили ее. Намо Юэ относился к ней как к собственной матери, во всем полагался на нее, любил слушать ее рассказы о забавных мелочах, произошедших в прошлом, а к тренировкам техник меча и всяким кровавым сражениям, кажется, особого интереса не проявлял.
Девушка испытывала смешанные чувства: радовалась тому, что мальчик обладает сердцем чистым и гладким, словно стекло, но печалилась от того, что все в мире желали ему смерти, а она воспитала его кротким, добросердечным и не желающим вредить людям. Пусть Намо Юэ и несет в себе силу Повелителя нечисти, однако защитить себя неспособен. Как же быть в такой ситуации?
А Цяньгу все-таки ученица школы Чанлю. Ради наставника и для искупления своей вины она обязана вернуться и принять наказание. И что же тогда Намо Юэ будет делать один, без ее заботы, наставлений и защиты?
Услышав эти слова, ребенок впервые проявил негодование:
– Запрещаю тебе бросать меня! Не позволю уйти ни при каких обстоятельствах! Если уйдешь, я отыщу тебя даже на краю небес и в дальнем уголке моря![40] Никому не позволю тебя наказать! Если же кто-то посмеет навредить тебе, я…
Почувствовав злость в сказанных мальчиком словах, тысячелепестковый лотос начал краснеть и нагреваться. Хуа Цяньгу поспешила закрыть ребенку рот, а потом крепко сжала его в объятиях.
– Ты еще помнишь о моих наставлениях?
– Помню… – опустил голову Намо Юэ.
– Если не хочешь меня огорчать, ты должен уважать мой выбор. В будущем, что бы ни произошло, нельзя опрометчиво вредить другим.
– А какой он, твой наставник, сестрица Хуа-Хуа? Он очень жестоко накажет тебя?
– Он самый великий наставник во всем мире, самый сильный бессмертный и тот, кто относится ко мне лучше всех.
– Тогда почему…
– Потому что я совершила ошибку и должна понести наказание. Поэтому запомни, Сяо-Юэ, никогда не совершай ошибок, а то мне придется тебе задницу надрать!
Хуа Цяньгу пощекотала мальчика. Тот, смеясь, задергался в ее объятиях и взмолился о пощаде.
– Ты относишься ко мне лучше всех. И я тоже буду добр к тебе. Больше всех люблю тебя, сестрица!
– Я тоже люблю тебя, Сяо-Юэ. Обещаю защищать и заботиться о тебе.
– Сестрица, давай останемся. Пока ты рядом, я готов вечно жить здесь и никуда отсюда не уходить. Не буду интересоваться мирскими делами и откажусь видеть белый свет, лишь бы все время быть с тобой.
Цяньгу вздрогнула и посмотрела на его по-прежнему нежное, детское личико, но вместе с тем глубокий и решительный взгляд. Неужели он… ради нее он готов навечно запереть себя здесь? Растроганная до слез девушка крепко обняла мальчика, даже не зная, что и ответить. Те, кто ждет снаружи, уже никогда не простят их. Если бы только можно было навечно остаться здесь – так простой народ никто не потревожит, а Сяо-Юэ будет в безопасности. Вполне взаимовыгодная сделка. Но тогда она больше никогда не увидит наставника, Тан Бао и остальных…
* * *
В Бездне Пустоты было тихо и спокойно, а на Восточном море царил полный хаос. О стихии, бушующей между небом и морем, да о живых, словно вдыхающих ци Неба и Земли божественных артефактах и говорить не стоит, но даже под пурпурными небесами бесчисленное множество нечисти, совершенствующихся, злых духов и всяких чудовищ устроило такой переполох, что никто не ведал покоя.
Толпа с замиранием сердца наблюдала за застывшими на месте и готовыми в любой момент сцепиться в схватке Бай Цзыхуа и Ша Цяньмо. Если два самых сильных противника в мирах совершенствующихся и демонов действительно сойдутся в битве, нетрудно догадаться, насколько внушительным и кровавым окажется это зрелище.
Обе стороны молчали, но никто не осмеливался выйти вперед и попытаться отговорить их. В самом затруднительном положении оказался Сюаньюань Лан: зажатый между демонами и совершенствующимися, мучимый выбором между Хуа Цяньгу и Повелителем нечисти, он не знал, как ему поступить. Он всегда беспокоился о девушке, но, будучи императором, нес ответственность за благосостояние и гибель всего мира людей, поэтому не мог проявлять упрямство и самовольничать, как в юные годы. Он был готов без колебаний умереть ради Цяньгу, но не имел права решать судьбу простых людей.
Сюаньюань Лан нахмурился и вдруг начал испытывать крайнее отвращение к собственному положению. Какой прок от статуса императора, если он не вправе и не в силах даже свою любимую защитить?
Внезапно вперед выступила фигура в белом. Оказалось, это был Дунфан Юйцин. Он не использовал технику полета