Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Другой же голос говорил девушке: «А если не выйдет? Это все-таки Повелитель нечисти. Если сейчас пожалеешь его одного, то однажды могут погибнуть десятки миллионов человек. В твоих руках судьба всех шести миров. Разве можно так безрассудно рисковать?»

Хуа Цяньгу закрыла глаза.

Но кто говорил, что жизни двоих важнее жизни одного? Жизни нескольких миллионов человек непременно должны быть важнее, чем жизнь одного ребенка? Ценность жизни измеряется отнюдь не количеством! Ради спасения одного неправильно убивать другого. Но разве убийство одного ради спасения двоих или десятка миллионов однозначно верное решение?

Наставник всегда предупреждал ее о том, что важны не способности человека, а его собственный выбор. Пусть он несет в себе огромную силу Повелителя нечисти, что с того? Если всем сердцем будет стремиться к добру, то, быть может, даже принесет пользу всему народу!

Но тот голос продолжал спорить: «Могущество приводит к разложению, а способности приумножают порок. Никто не может контролировать свои желания. Сила, способная уничтожить вселенную, никогда не породит добро, а лишь взрастит злое и алчное сердце. Разве можно ставить на кон жизни людей в заведомо проигрышной партии?»

Этого не случится! Хуа Цяньгу испуганно помотала головой. Если кто-то направит его, такой развязки не произойдет. Как можно из-за какого-то неопределенного события приговаривать к смертной казни младенца? Она всегда верила, что сердца людей склонны к добру.

Девушка крепко обняла малыша, которого держала на руках, наклонила голову и слегка коснулась его лба. Он – всего лишь новорожденный, который никого не убивал и совершенно не способен сопротивляться. Как она может на него руку поднять?

Раз уж она заварила эту кашу, значит, сама и будет расхлебывать последствия…

Цяньгу шепотом пробормотала:

– Отныне я буду заботливо воспитывать тебя, как это делают родители. Обучу тебя поэзии, хорошим манерам, научу различать истину и ложь, разделять добродетель и порок, постигать законы природы, понимать прошлое и настоящее. Если ты посмеешь допустить какие-то греховные помыслы, я… я больше не проявлю милосердия.

Девушка сняла с запястья буддийские четки, которые сопровождали ее много лет, и надела их на крохотную ножку малыша, а потом посмотрела вверх на полумесяц.

– Здесь нет неба и земли, солнца и звезд. Есть только эта луна. Пусть твоей фамилией будет Намо[38], а именем – Юэ[39]. Надеюсь, когда вырастешь, ты сможешь сохранить в душе добро и сострадание ко всему сущему. Ни в коем случае не позволяй мне однажды пожалеть о своем сегодняшнем решении.

Словно услышав и поняв ее слова, младенец ослепительно улыбнулся и прищурил глазки так, что они стали похожими на два серпа луны.

Наконец утвердившись в своем решении, Хуа Цяньгу почувствовала значительное облегчение. Малыш же все, что мог ухватить своими ручками, тут же засовывал в рот.

– Сяо-Юэ, ты проголодался?

Девушка пребывала в некотором недоумении. Почему Повелителю нечисти тоже нужно питаться? Но она же все-таки ему не родная мать. У нее даже грудь толком не сформировалась, что уж говорить о молоке. Чем же тогда кормить его?

Вдруг она вспомнила о том, что, кажется, собирала на горе Куньлунь колосняк и складывала его в треножник-хранилище, чтобы потом утолить голод и побороть усталость. Если так подумать, она и сама уже несколько дней не ела. Пусть после обретения бессмертного тела она больше не нуждалась в пище, но в своем сознании все же не могла избавиться от чувства голода. Поэтому девушка вытащила колосняк, чуть-чуть поела сама, а потом, разжевав во рту, дала немного Намо Юэ.

Хуа Цяньгу почти сразу почувствовала насыщение, а слабость и усталость как рукой сняло. Она долго играла с малышом, а затем достала из треножника-хранилища одухотворенный цинь, которым часто пользовалась, и небрежно провела рукой по струнам, сыграв ему одну мелодию. Но звуки циня переполняла печаль.

Вдруг Хуа Цяньгу заметила, как кто-то ухватился за полы ее одежды, и наклонилась, чтобы посмотреть. Оказывается, Намо Юэ ползком добрался до девушки и, запрокинув голову, взглянул на нее с невинной улыбкой.

Цяньгу заключила малыша в объятия. Тот протянул ручку и стал теребить ее лицо, как будто хотел развеселить. Девушка наклонилась и поцеловала его в щечку, понимая, что от природы младенец гораздо способнее обычных детей.

Почувствовав что-то неладное, Хуа Цяньгу внимательно присмотрелась. Он в самом деле значительно подрос. Скорость, с которой развивался малыш, поражала воображение.

Намо Юэ вел себя послушно, не плакал и не шумел. Что бы ни делала девушка, малыш либо тянулся к ней, просясь на руки, либо ползал вокруг. Такой крохотный, он уже научился ластиться, бормотать и постоянно что-то лепетал Цяньгу в ухо, словно разговаривая. А еще Намо Юэ любил грызть во рту ее пальчик, и она с удивлением заметила, что совершенно неожиданным образом у него уже выросли молочные зубы.

«Возможно, он и заговорит намного раньше остальных», – думала Хуа Цяньгу и поэтому постоянно рассказывала ему всякие истории, учила говорить. Глядя на нее, малыш непрестанно открывал и закрывал рот, а глаза его с каждым разом светились еще ярче, словно он все понимал.

Прикинув в уме, девушка подсчитала, что каждый день, проведенный в Бездне Пустоты, Намо Юэ взрослеет на год. Таким образом, достаточно примерно двадцати дней для того, чтобы он обрел сильное и совершенное тело, способное вместить в себя силу Повелителя нечисти.

Легкое беспокойство охватило Хуа Цяньгу. Она боялась, что за столь короткий срок не успеет ничему его научить. Не набравшись достаточного опыта и не научившись различать добро и зло, он выйдет наружу и столкнется с жителями шести миров.

Поэтому девушка с еще большим усердием разговаривала с малышом, обучала его многим вещам, играла на цине и воспитывала в нем характер.

Для обычных детей первым всегда бывает слово «мама», а Намо Юэ начал говорить со слова «Хуа-Хуа».

Обычные дети могут лишь называть себя по имени, но еще не узнают свое отражение в зеркале. Намо Юэ, напротив, почти сразу научился говорить «я» и вместе с тем достиг глубочайшего самосознания. Поначалу Хуа Цяньгу немного беспокоилась, но прошло два-три дня, мальчик подрастал постепенно и мало-помалу научился ходить с ней за руку. Он был умнее и сообразительнее прочих, да и к тому же рос с невероятной скоростью, но в остальном ничем не отличался от других детей.

Намо Юэ был застенчивым и необыкновенно послушным,