Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го
– Владыка, повелитель демонов, не спешите вступать в схватку. Если вы правда начнете сражаться, все совершенствующиеся, демоны, оборотни и люди схлестнутся в битве. Прольется немало крови. Повелитель нечисти не успеет возродиться, а народ уже окажется ввергнут в пучину бедствий…
Дунфан Юйцин смотрел на Бай Цзыхуа. Предположительно, в обычное время тот был способен победить Ша Цяньмо, однако сейчас только оправился от яда и еще не полностью восстановил свою внутреннюю силу. Так что еще неизвестно, чьей рукой будет убит олень[41].
Привычно холодный взгляд Бай Цзыхуа не выражал никаких эмоций. Никому не под силу было понять, злится он или грустит. Если в этом мире и существовал кто-то, кого Дунфан Юйцин не знал, не понимал и не мог прочитать, то это, бесспорно, был бессмертный горы Чанлю, Бай Цзыхуа.
Хотя Хуа Цяньгу пошла на такое преступление ради него, сложно сказать, какое место она занимала в сердце своего наставника. Тот возглавлял всех совершенствующихся и, разумеется, смотрел на вещи с другой стороны, потому и пренебрег вопросом жизни или смерти Косточки, чтобы в первую очередь принять меры предосторожности на случай возрождения Повелителя нечисти. Пусть поступок его понять можно, но простить – нельзя.
Подумав о том, сколько оскорблений и мук Косточка перенесла ради этого мужчины, Дунфан Юйцин не мог успокоить тоску в своем сердце. Ему даже хватило бы смелости в порыве чувств рассказать бессмертному обо всем и посмотреть, как он на это отреагирует. Есть у него все-таки сердце или нет?
Бай Цзыхуа не смотрел ни на Дунфан Юйцина, ни на Ша Цяньмо, а лишь наблюдал за входом в непрерывно вращавшуюся, сформированную артефактами десяти сторон света Бездну Пустоты.
– Скажи, как нам поступить? – Слова, сказанные таким уверенным тоном, вовсе не были похожи на вопрос. Казалось, он с самого начала знал, что хозяин терема Тлеющих тайн внезапно объявится и решит помешать им.
Дунфан Юйцин на мгновение растерялся, но тут же улыбнулся. Он-то думал, что стоит высоко за пределами шести миров, что может видеть все и ничто не укроется от его взгляда. Но, возможно, Бай Цзыхуа стоял еще выше и так же наблюдал за ним самим.
– Есть ли какой-то способ спасти Крошку? – Осведомленный о сообразительности Дунфан Юйцина после того сражения на горе Тайбай, Ша Цяньмо схватил юношу за рукав, выдавая свое волнение.
Сюаньюань Лан тоже с надеждой посмотрел на него.
Дунфан Юйцин чуть кивнул:
– Это зависит от Владыки, повелителя демонов и от вас, ваше величество. Всем известно, что в древние времена тело Повелителя нечисти было уничтожено, а сила запечатана в божественных артефактах десяти сторон света. Теперь пути десяти сторон открыты, сила Повелителя нечисти прорывается наружу через сломанные печати божественных артефактов, но нет тела, которое могло бы поглотить эту силу. У нас над головой – Бездна Пустоты, сформированная силой Повелителя нечисти. Она подобна огромной утробе. Там сила сгущается, обращаясь в демоническую, и порождает могущественную физическую оболочку. Спустя двадцать один день тело Повелителя нечисти полностью сформируется, Бездна Пустоты обрушится, а вся сила вольется в него. В тот момент Повелитель нечисти будет находиться в наиболее уязвимом состоянии. Именно тогда велика вероятность общими усилиями разгромить и уничтожить его.
Сюаньюань Лан, глубоко задумавшись, произнес:
– Но если мы допустим оплошность и не покончим с ним с первого раза, то лишь навлечем на себя его гнев. Как только Повелитель нечисти возродится, последствия сложно себе представить. К тому же… тогда и Цяньгу уже поздно будет спасать!
– Ваше величество, наберитесь терпения. Я же не говорю, что нужно ждать двадцать один день. Тогда риск и правда будет слишком велик. Изначально возрождение Повелителя нечисти казалось неизбежным. Но кто бы мог подумать, что Косточка в одиночку ворвется в Бездну Пустоты и пробьет в ней брешь, оставив шести мирам лучик надежды. Стремительный рост физического тела Повелителя нечисти напоминает процесс сбрасывания змеей кожи, в определенный период это оставляет его ослабленным. Насколько мне известно, этот период – ночь полнолуния семь дней спустя. Если через семь дней мы объединим силы нескольких миров, то непременно сможем вновь пробить щель в том месте, где вошла Косточка. Тогда…
– Тогда можно будет войти и вытащить оттуда Крошку? – На лице Ша Цяньмо наконец-то появилась еле заметная улыбка, но вместе с тем его начали одолевать сомнения. Каким образом Крошка так легко смогла проникнуть в Бездну Пустоты?
Дунфан Юйцин кивнул:
– И не только…
– Быть может, получится обуздать Повелителя нечисти, пока он еще маленький и не полностью восстановил свою силу. Верно? – закончил Бай Цзыхуа, глядя на него черными как смоль, бездонными глазами.
– Вы мудры, Владыка, – склонил голову Дунфан Юйцин, а губы его расплылись в красивую дугу.
– Ты с самого начала знал об этом и уже давно все спланировал. Поэтому, не беспокоясь о возрождении Повелителя нечисти, надоумил Сяо-Гу украсть божественные артефакты? – вдруг холодно произнес Бай Цзыхуа.
Дунфан Юйцин вздрогнул, еще сильнее растянул губы дугой и, сощурив глаза, отозвался:
– Не понимаю, о чем вы, Владыка.
– Дунфан И, ты на тысячи лет застрял в круговороте перерождений. Видимо, совсем скучно живется? Хочешь, я помогу тебе умереть?
Бай Цзыхуа медленно повернулся к нему, а взгляд его на мгновение наполнился смертоносным холодом.
Никто из присутствующих еще ни разу не видел, чтобы бессмертный горы Чанлю смотрел на кого-то таким испепеляющим и жестоким взглядом, тем более на какого-то ничтожного книжника из мирян.
Дунфан Юйцин улыбнулся и, ничего не ответив, спрятался за спиной Ша Цяньмо, избегая взгляда бессмертного.
Куан Етянь, Лань Юйхуэй и остальные в этот момент стояли рядом, настойчиво пытаясь уговорить Ша Цяньмо. С таким трудом дождавшись возрождения Повелителя нечисти, они боялись, что из-за какой-то девчонки их владыка может сорвать крупное дело.
Ша Цяньмо понимал опасения подручных. Дело не в том, что он не желал силы Повелителя нечисти, но, если поразмыслить о причинах, по которым он хотел стать могущественнее, разве все не ради того, чтобы защитить важного для него человека? Если ему во что бы то ни стало придется сделать выбор, он ни в коем случае не пожертвует Крошкой. Пусть другие называют его самонадеянным и дерзким