Разрушитель - Мария Токарева

Но потом Алистер растаял, как дым, оставив после лишь горький осадок и щемящее чувство утраты. Сумеречный Эльф стоял, тяжело дыша, в центре лавки, заставленной диковинными артефактами, залитой мерцающим светом давно умерших звезд, заточенных в старинные лампы. И на стене выдыхала дым древняя маска. А за массивным столом из черного дерева, похожим на алтарь, неизменно восседал Змей Хаоса. Его форма оказалась на этот раз нечеткой и размытой, текучей, как нефть, но в ней угадывались очертания огромного дракона-богомола с мудрыми старыми глазами.

– Ты разбудил меня… Будем играть в шахматы? – Истинный образ Змея уступил место облику тщедушного седеющего антиквара.

– Не до игры, старик.

– Жаль, очень жаль. Совсем тебя придавило?

– Совсем.

– Мне уже бояться? – В тоне Змея не читалось насмешки, лишь спокойная констатация факта. Сумеречный Эльф сгорбился, нервно качая головой.

– Не знаю… может быть, отпустит. Надеюсь, что отпустит…

– Знаешь, тебе здесь письма кто-то оставил, – вдруг произнес Змей, указывая одним из своих крючковатых пальцев на аккуратную стопку пожелтевших конвертов, лежащих на краю стола.

– Беспор-р-рядок! – крикнуло чучело попугая. Коко явно не нравились эти бумаги.

– Письма? – Сумеречный Эльф с недоверием поднял взгляд. – Какие?

– Да вот такие… Занятные. Но я чужую корреспонденцию не читаю. – Змей лениво пошевелился, поправляя сюртук и пододвигая поближе стопку бумаг. – Будто знали, что ты придешь, когда тебя окутает тьма.

– Кто подбросил?

– Не ведаю… Смерть говорит, что видела какую-то женщину с черными крыльями.

– Одио?

– Не знаю… Почитай, может… успокоишься. И тогда сыграем в шахматы. А если боишься, не прикасайся к этим вещам. Ведь некоторые вещи… прикасаются в ответ.

«От кого… кто мог их подкинуть? Одио обещала что-то сделать… Письма… Она подкинула? Одио… Мученица. От кого письма?» Ответ вертелся на языке, но Сумеречный Эльф боялся его произнести даже мысленно.

Он медленно, почти с опаской распутал потертый шпагат, связывающий конверты. Пахнуло пылью и удушающим пеплом – ароматом упущенного времени и старой боли. Каждое письмо было обращено к нему. И почерк на конвертах оказался мучительно знаком…

«Брат мой, не знаю, прочтешь ли ты когда-нибудь эти строки, ведь мы по разные стороны вечного противостояния, да и ты позабыл о нашем родстве. Но вот что я хотел тебе сказать…

Странные дела творятся в мире людей, третьем от звезды, носящей скромное название Солнце. Без сомнения, тебе о них известно не меньше. Но все же видим мы их по-разному. И в этом есть своя, с твоего позволения, ценность. Видеть с разных сторон сейчас очень важно, даже если это противоположные стороны.

Хотел бы я знать, что ты на самом деле думаешь о людях. Возможно, смотрим мы с одной стороны.

Я ощущаю, как они исходят осенним дождем, сами влекут себя к краю. Все их существование столь же малоценно, сколь и прекрасно. И нет-нет, не надо говорить, что я ненавижу людей. Считай, что я люблю людей во всем их несовершенстве.

Порой мне кажется, что то, что делало нас когда-то людьми, давно кануло в неумолимом потоке времени. Порой я задумываюсь, какой бы оказалась моя участь, если бы я не принял дар вечной жизни асуров. Если бы отправился в край сумерек на справедливый суд. Я бы не видел всей этой жестокости, не причинял бы боль и сам. А ты?

Знаешь, наверное, что-то не так в этом третьем от Солнца мире. Да и во всех мирах, где брат идет на брата. Прямо как мы с тобой.

Хотел ли я остановиться и вернуться? Бессчетное число раз. Но пути назад не осталось.

Я надеялся, что спасу тебя, когда первым пошел в крепость Лорда Нираша в Бенааме. Думал, что им будет достаточно одного из братьев. И я пережил все мучения и унижения, которые и наделяют силой Ворона, силой отчаяния. И пути назад уже не осталось.

Но я не забыл тебя. А ты меня – забыл. Думаю, в этот момент я и потерял последнюю надежду.

Я уже ни в чем не уверен. А ты? Со своим всезнанием знаешь ли хоть что-то?

Поражаюсь я одному, брат мой, – сколько в людях зла! И не просто зла, а бессмысленного зла. Бессмысленное зло – это, наверное, и есть жестокость. И проявляется она от убийства беспомощной кошки до нажатия ядерной кнопки. То и другое – бессмысленное зло людей. И я отказываюсь быть его частью.

Даже если мы питаемся страданиями, у нашего зла есть цель: просто выжить, не умереть с голоду. Как у животных, хищников, падальщиков. Да, я не питаю иллюзий и не превозношу себя. Но какая цель у их зла?.. А какая цель у твоего зла? Брат… Неужели ты и впрямь меня забыл? Если нет, то это высшее зло, крайняя степень жестокости».

Голос в его голове, голос Алистера, звучал ясно и горько, проступая сквозь печальные строки. Сумеречный Эльф сжал пергамент так, что тот затрещал по краям.

– Какое отвратительное чтиво… – прошипел он, пытаясь отшвырнуть листы. – И ведь он в мире Земли часто работал, раз писал такие вещи. Погубил скольких… Зоркого погубил. Погубил и Пандору свою, которую вроде как любил! Еще осуждает кого-то!

Из мрака, холодного и бездонного, прозвучал голос Змея Хаоса:

– Возможно. Но ты же знаешь… люди везде одинаковы, к сожалению. В разных мирах. Или ты забыл?

«Забыл…» – это слово обожгло его сильнее любой магии. Воспоминания, которые Митрий так тщательно вырезал, начали прорываться сквозь плотину. Не картинки, а чувства, случайные ощущения, от которых Сумеречный Эльф метался по лавке загнанным зверем.

Запах сосновой смолы в их родовом поместье в Бенааме. Смех, свой собственный, детский и чистый. Звуки бессильных всхлипов… И силуэт старшего брата, который заслонял его от гнева их жестокого отца-даймё. Брата… Алистера!

– Я должен все вспомнить! – Сумеречный Эльф сел, поджав колени к груди, в центре запыленного пространства лавки. Он читал письма, и по его щекам текли слезы. Каждый абзац впивался в сознание отравленными шипами.

«Брат мой, не знаю, прочтешь ли ты когда-то эти строки. Впрочем, мне уже и не важно. С течением веков я понял, что ты не придешь, чтобы освободить всех Воронов. Да и я стал главным над ними.

Но, знаешь, у меня есть то, чего нет у тебя, – это память. Память о том, кем мы были. Память о том, ради чего я страдал.

Хотя ради чего?.. Я надеялся, что ты станешь другим, что ты сбежишь из Бенаама и сможешь выбирать сам свою судьбу. Ты вроде и сбежал. Но что стало с тобой? Чем ты стал? Что с тобой сделали?

Сперва я обрадовался: молва донесла, что ты получил великую силу. Частицу божественной силы! Всезнание, возможность менять реальность.

И я поверил, что не