Разрушитель - Мария Токарева

– Он стал асуром?! – спросил Джи-Джи. Павший отшатнулся от стола, о который опирался. Его еще недавно белые крылья – теперь вновь черные и тусклые – вздрогнули.

– Да, – безжалостно подтвердила Одио. – Я пытала его, показывала судьбы всех, кто стал Воронами из-за его бездействия. Взывала к его милосердию! А он… он только покрылся чешуей, черными линиями… Сейчас с ним Раат. Вливает в уши свои мерзкие речи, добивает его.

– Одио! – вскричал Джи-Джи, и оклик его прозвучал как удар хлыста, полный горького разочарования и боли.

– Прости, милый… – Одио потрясла кулаками в немом отчаянии. – Я же Ворон. Такова… моя природа. И это была личная месть! Личная! За моего Митеньку! За моего сыночка! Но знаешь… глядя на все мучения Митрия, я… я его простила! А вот он себя, похоже, уже нет.

Джи-Джи отвернулся, смотря в темное стекло, за которым плыли огни города. Он не произнес ни слова упрека, но его молчание звучало красноречивее любых обвинений. Через мгновение он обернулся и сухим деловым тоном спросил:

– Где его держат? Ты сможешь устроить побег?

– Вместе с Верховным Вороном, – ответила Одио, кивая в сторону Алистера, который молча появился в тени.

– Думаешь, он будет сотрудничать? – скептически спросил Джи-Джи.

– Будет, – уверенно сказала Одио. – Он хочет вернуть память Сумеречному Эльфу, а не превратить его в Разрушителя Вселенной. У нас общий интерес – остановить безумие Нираша и Раата. Так ведь, Верховный?

Все взгляды устремились на Алистера. Тот медленно вышел из полумрака у фигурной колонны. Его отросшие до плеч черные волосы и алые глаза казались иконой тьмы в этом современном интерьере. Агнесс поймала себя на мысли, что даже в такой ситуации… любуется им. Но не испытала за эту, казалось, крамольную мысль ни капли стыда.

– Портал в Бенаам я открою, – твердо сказал он. – Но удержать его… для этого понадобятся белые линии. Одной тьмы недостаточно, чтобы пробить укрепления дворца Раата.

Наступила звенящая пауза. Семарглы и Вороны. Свет и Тьма. Вечные враги. Агнесс встретилась взглядом с Джи-Джи, затем с Одио и, наконец, с Алистером.

– Хорошо, – тихо, но четко сказала Агнесс. – Делаем.

– Позвольте вашу руку, милая леди, – протянул Алистер.

Она почти сумела дотронуться до ладони Алистера. Почти ощутила мозоли на его холеных длинных пальцах, хотя они все еще не могли касаться друг друга.

И вот все они, заклятые враги и ненадежные союзники, встали в круг среди просторной гостиной пентхауса. Алистер поднял руки, и из его пальцев потекли густые маслянистые черные линии. Они вились в воздухе, сплетаясь в пульсирующую воронку, ведущую в неизвестность.

– Теперь! – крикнул Алистер, и на его лбу выступил пот от напряжения.

Агнесс и Джи-Джи синхронно выбросили вперед руки. От воздействия Агнесс хлынул поток ослепительных белых линий, а от усилий Джи-Джи – череда серых линий скорби. Они вплелись в черную воронку, как поддерживающие конструкции, как недостающие шестерни в сложный механизм. И в этом крылся секрет доступа в затворенный мир Бенаам. И так вновь был построен мост, сотканный из двух противоположных начал, объединенных одной целью.

Портал заколебался, вырос, и в его центре открылось окно в другой мир. Не в багровые пустоши Бенаама, а в роскошные покои с раздвижными перегородками сёдзи. И в этом окне, как на сцене, были видны три фигуры: Митрий, заслоняющий собой съежившегося Раата, и надвигающийся на них Лорд Нираш.

– Забирайте его! – скомандовала Агнесс.

Джи-Джи, пользуясь тем, что серые линии не подвластны ни одной из сторон, кинулся вперед и вцепился в плечи Митрия, затаскивая того в портал. Митрия! Своего давнего друга, некогда вернейшего союзника, который однажды оставил и бросил на произвол судьбы, назвав Павшим.

– Нет! – внезапно истошно закричал Митрий, проносясь сквозь коридор черных и белых линий. Агнесс заметила, как его лицо и тело покрываются ожогами, и охнула:

– Мы так убьем его!

– Это твои белые линии. Теперь они убивают его, – скрежетнула зубами Одио.

Едва Митрий оказался в пентхаусе, Вороны затворили портал, не позволяя больше никому выбраться из Бенаама. Да древние змеи и не смогли бы выскочить через такой лаз. Повезло спасти Митрия, ведь он еще не обрел свою истинную форму… космического дракона.

– Все, Одио, уходим! – скомандовал Алистер, стремительно скрываясь в другом портале. Но Одио осталась рядом с Джи-Джи, заливаясь слезами:

– Прости! Прости меня за это!

Портал захлопнулся с ревом и скрежетом, разорвав связь между мирами. И в пентхаусе Джи-Джи воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Митрия, который в изодранном кимоно застыл на полу, заливаясь холодным потом.

Его тело было усеяно страшными дымящимися ожогами – следами прикосновения белых линий, которые для него, существа черных, стали теперь едким ядом. Джи-Джи, опустившись на колени, принялся старательно лечить товарища сизыми линиями. Руки Агнесс бессильно повисли вдоль тела: ее светлая магия в сложившихся обстоятельствах могла причинить только боль.

– Я… не вытащил… Раата… – горестно охнул Митрий. – Он у Нираша… Станет батарейкой. Проклятье… нет!

Он забился в судорогах, словно его связывали невидимые путы. Его новое чешуйчатое тело выгибалось от боли.

– Что вы с ним сделали! – с ужасом воскликнула Агнесс, оборачиваясь к Одио. Та стояла поодаль, и ее взгляд был пустым и усталым.

– Всего лишь… показали судьбы тех, кто стал Воронами. Всех. Каждого. Всех, кого он счел «приемлемыми потерями».

– Я… я знаю эти судьбы, – тихо сказала Агнесс, прижимая руку к груди. – Чувствую их, пропускаю через себя эту боль и сожаление о том, что мы не вмешались вовремя.

– А он не знал. И не хотел знать, – безразлично ответила Одио. – И вот теперь узнал. Ну а остальное сделали не мы, а Раат Шаатир и Лорд Нираш.

Агнесс с болью посмотрела на грудь Митрия, где сквозь новые ожоги угадывался уродливый шрам.

– Одио… ты выжгла имя своего сына на груди Митрия.

– Да. – Одио вздрогнула, но непоколебимо продолжила: – Как напоминание. Обо всех замученных детях, которых он даже не попытался спасти, потому что они не вписывались в его «великий план». И он же выписал ограничения Сумеречному Эльфу. Он наказал всех принципом невмешательства! Он отнял его память о самом главном! Это и есть исток тьмы Стража!

– Но крылья… – прошептала Агнесс, глядя на изуродованные остатки того, что некогда было главным украшением Митрия. Крылья торчали уродливыми обрубками, покрытыми хитиновыми пластинами.

– Крылья отгрыз Раат Шаатир, – мрачно констатировала Одио.

– Если повезет, крылья отрастут, – со слабой надеждой ответил Джи-Джи. – Если с нами еще тот Митрий, которого мы знали.

– Я уже не знаю, кого мы знали… – Агнесс, ощущая камень на сердце, смотрела на изможденное, покрытое чешуей и шрамами лицо своего учителя.

– А я знаю, – тихо, но отчетливо произнес Алистер, внезапно вновь появляясь из портала, и его алые глаза