Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Хуа Цяньгу испуганно подняла голову, но тут же вновь опустила.

– Сестрица Ша… мужчина?

Пусть это трудно было принять, но, немного подумав, девушка сразу поняла, что сама оказалась слишком глупой, с самого начала сложив о нем неверное представление. Теперь бесполезно что-то объяснять. Никто ей не поверит. Поэтому пришлось, как и прежде, спокойно ответить:

– Мы с ним никак не связаны. И Вэнь Фэнъюя я не убивала.

Услышав, что она ничего не объяснила по поводу смерти Шо Фэна, Цин Шуй непонимающе покачала головой.

Глава чертога Послушания суровым тоном закричал:

– Смеешь к уловкам прибегать? Ты тщетно пыталась украсть божественные артефакты. Вэнь Фэнъюй не подчинился, поэтому ты убила его с помощью техники захвата души. А иначе, растолкуй нам, как ты заполучила Жемчужину Изменчивой Судьбы?

– Я лишь использовала технику захвата души, но не убивала. Его убила Лань Юйхуэй и свалила вину на меня.

Хуа Цяньгу слышала свой голос, такой сухой и бесчувственный, словно это вовсе не она говорила.

– Дерзкая отступница! И в такой ситуации ты до сих пор не признаешься? – с гневом обрушился на нее Мо Янь.

Выпрямившись, девушка произнесла:

– Хоть умер он и по моей вине, но я правда его не убивала.

Мо Янь сдвинул брови, вот-вот готовый выйти из себя. Шэн Сяомо взглядом остановил его, а потом мягким голосом спросил:

– Говоришь, что не ты убивала его. Тогда подробно расскажи нам, как ты украла божественные артефакты, тайком практиковала запретную магию и как освободила Повелителя нечисти?

У девушки сердце в пятки ушло. Стиснув зубы и изо всех сил стараясь контролировать свою речь, Цяньгу дрожащим голосом произнесла:

– Божественные артефакты украла я, и Повелителя нечисти тоже я освободила. Тайком практиковала запретную магию, оскорбила наставника и опозорила предков. Целиком и полностью признаю свою вину. Не нужно пересматривать дело. Прошу троих досточтимых наказать меня. Независимо от вердикта, я возражать не буду.

– Глава! – Юнь Инь нахмурился. Маленькая и худенькая, Хуа Цяньгу стояла, преклонив колени. От такой картины у него невольно защемило сердце.

Шэн Сяомо тихо покачал головой:

– Хуа Цяньгу, как послушница школы Чанлю и ученица главы, в какое положение ты ставишь своего наставника? Хочешь еще больший позор на школу навлечь? Ты исполняешь обязанности главы школы Маошань, неся ответственность, возложенную на тебя даосом Цин Сюем. Как школы Маошань будет отвечать перед жителями Поднебесной? Твоя вина перед школой Чанлю – в неверности, перед наставником – в непочтительности. Не оправдав доверия даоса Цин Сюя, ты поступила бесчестно. А больше всего провинилась перед жителями Поднебесной, проявив бесчеловечность. Школа Чанлю больше не может держать у себя такого неверного, бесчестного, непочтительного и бесчеловечного ученика. Решение таково: ты будешь изгнана из школы и в наказание получишь восемьдесят один гвоздь Рассеивающий душу на столбе Казни Бессмертных. Ты подчиняешься?

После этих слов все вокруг содрогнулись от страха. За пять столетий шестьдесят шесть совершенствующихся были припечатаны гвоздями к столбу Казни Бессмертных. Многие из них не только утратили бессмертное тело, но и, приговоренные к высшей мере наказания, лишились своих душ хунь и по. Обычно гвозди сперва пронзают руки и ноги, при этом не вредя жизненно важным органам. Каждый гвоздь врезается в кости, вызывая такие невыносимые муки, что хочется жить, а не можешь, но и умереть никак не выходит. Это и так одно из самых жестоких наказаний горы Чанлю, а они хотят использовать на Хуа Цяньгу восемьдесят один гвоздь?

В толпе поднялся шум. Все ученики, хорошо знакомые с Цяньгу, разом попадали на колени.

Ло Шии весь побледнел и воскликнул:

– Наказание гвоздями Рассеивающими душу хуже смерти! Восемьдесят один гвоздь! При уровне совершенствования Хуа Цяньгу ее души хунь улетят, а души по рассеются. Наставники, прошу, принимая во внимание ее молодость и неопытность, дайте ей шанс исправить ошибки!

– Просим досточтимых о снисхождении! – волной прокатились мольбы о пощаде. Лишь Ни Маньтянь со злорадством смотрела на бывшую соперницу.

Мо Янь прищурил глаза и громко рявкнул:

– Все противиться решили?

Стоявшие в стороне глава школы Лаошань и его приближенные, проникшись состраданием, тоже молили о снисхождении.

Мо Янь холодно буркнул:

– Хуа Цяньгу – ученица школы Чанлю, но совершила столь чудовищную ошибку. Мы еще, можно сказать, пощадили ее. Тем более это личное дело школы Чанлю. Не посторонним решать, как нам следует поступить.

Юнь Инь гневно произнес:

– Хуа Цяньгу – еще и глава нашей школы! Как школа Чанлю может столь опрометчиво убивать ее! Сегодня, даже если пожертвуем всей школой Маошань, мы вам главу ни за что не отдадим!

– Юнь Инь! – окрикнула Хуа Цяньгу и, глядя на него, покачала головой, после чего спокойно сказала: – Глава школы Маошань, Хуа Цяньгу, – величайшая преступница. Посему я отказываюсь от должности и передаю пост главы ученику Юнь Иню.

С этими словами она передала ему перо главы и по воздуху отправила печать.

– Глава! – Тот посмотрел на девушку умоляющим взглядом, хотел было что-то еще сказать, но промолчал.

Цяньгу медленно наклонилась к земле и слово за словом произнесла:

– Ученица школы Чанлю, Хуа Цяньгу, совершила злодеяние, которое даже смертью не искупить. Досточтимые милосердны. Я готова принять казнь. Только прошу вас, будьте милостивы, не изгоняйте меня из школы. Даже если мои души рассеются, я безропотно приму это.

Все присутствующие удивились, не осмеливаясь представить и не в силах понять, почему она лучше подвергнется рассеиванию душ, чем покинет гору Чанлю. Лишь Ни Маньтянь холодно усмехнулась. Она и не думала, что Хуа Цяньгу до такой степени одержима Бай Цзыхуа.

Все обратили взоры на Владыку. Только он от начала и до конца судилища ни разу не высказался. Все-таки Хуа Цяньгу – его ученица. Окончательное решение о наказании должен принимать именно он.

Бессмертный, сидя с каменным лицом, поднял чашку и отхлебнул чая. Повсюду воцарилась такая тишина, что можно было расслышать, как иголка падает на землю.

Цяньгу не осмеливалась поднять голову и посмотреть на него. Ей ничего не нужно. Лишь бы наставник не прогонял ее. Она – ученица Бай Цзыхуа! Даже в смерти!

– Почему ты выкрала божественные артефакты и освободила Повелителя нечисти? – Голос Бай Цзыхуа холодным эхом раздался вокруг.

Сердце девушки дрогнуло. Только не это!

Ее губы и язык отказывались слушаться. Крепко стиснув зубы, она молчала, а лицо ее становилось все бледнее.

– Ради…

«Нет! Нельзя! Умру, но не скажу!» Она изо всех сил покачала головой и прикусила губы до крови.

Присутствующие удивленно посмотрели на Цянь-гу, не понимая,