Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

– Волна поднялась. Что это там такое?

Почувствовав неладное, Доу Ланьгань посмотрел в сторону моря. На них надвигалась страшная, бурлящая волна. А между небом и землей, в этой огромной, достигавшей самой выси волне, словно прорубленная топором, образовалась трещина, сквозь которую пробивался рассветный луч, искрящийся на морской воде цветом червонного золота.

Неистовствовал ветер, волны бились о берег. Трещина непрерывно искривлялась, словно кто-то вытягивал ее, и постепенно увеличивалась в размерах. Вдруг мелькнул огромный луч серебристого света, подобно воде и лунному сиянию озаривший всех вокруг. Появился серебристо-белый силуэт. Рукава одежды незнакомца развевались на ветру. Он летел легко и изящно, стоя на маленьком суденышке. Скользя вдоль серебристого луча, лодочка продолжала раскачиваться на волнах.

Не в силах поверить в происходящее, Хуа Цяньгу попятилась назад, чуть не свалившись вниз.

Как только человек улыбнулся, небо и земля вмиг растаяли, а сердца всех существ Диких земель как будто преисполнились глубокой надежды.

Мужчина медленно распахнул объятия и самым ласковым на всем белом свете голосом произнес:

– Косточка, я пришел забрать тебя домой…

Множество невысказанных мыслей и чувств сплелись в одну простую фразу:

«Косточка, я пришел забрать тебя домой…»

Дунфан Юйцин полагал, что знает слишком много, да и немало повидал за всю жизнь, и пусть он не столь бесчувственный, как Бай Цзыхуа, но в глубине души все равно достаточно равнодушный. Раз за разом он проходил из одного перерождения в другое, стоял перед выбором и оказывался на грани жизни и смерти. В какой-то мере этот бренный мир уже наскучил ему. Он устал от мира, но долг вошел у него в привычку. Пусть он давно познал суть вещей, однако все же не мог так легко все отпустить.

Его чувства к Хуа Цяньгу нельзя не назвать весьма сложными. С самой первой их встречи хозяин терема Тлеющих тайн уже знал ее прошлое и судьбу. Она была слишком наивной и чистой. Даже ее простые мысли легко читались.

Поначалу он сблизился с девушкой с определенной целью – потихоньку содействовать тому, чтобы ее судьба двигалась в предначертанном направлении. Однако постепенно в нем разгорался интерес. Он словно смотрел кукольный спектакль, с любопытством наблюдая за тем, какой же жизненный сюжет сыграет маленькая девочка, находясь в крепких тисках судьбы.

Когда же он начал влюбляться в Цяньгу? В тот момент, когда, проводя время вместе с ней и Тан Бао, ощутил семейное тепло и счастье? Или когда заметил ее глубокую любовь к Бай Цзыхуа, а сердце тут же пронзила боль?

Но очевидно же, что он сам передал ее в руки бессмертного и с самого начала знал, что она полюбит его. Прекрасно же понимал, что эта любовь – бездонная пропасть за обрывом…

Если бы изначально он еще разок побыл эгоистом и оставил ее подле себя, смог бы тогда все изменить?

Однако он не вправе любить ее, да и не в состоянии. У него есть долг, который он обязан исполнить, а у Хуа Цяньгу – невзгоды, через которые ей необходимо пройти, и предназначение, которому она должна следовать.

Лишь по причине своей излишней самонадеянности он потворствовал произрастанию тех чувств к Хуа Цяньгу, что зародились в его сердце. Думал, благодаря своей мудрости и проницательности ни за что не увязнет в них по уши.

Однако, не сумев нигде отыскать ее, он встревожился. Дело вышло за пределы его контроля. Дунфан Юйцин перевернул с ног на голову каждый из шести миров, но так и не услышал никаких известий о Цяньгу, словно та сквозь землю провалилась.

Он практически сразу догадался, что девушка может оказаться в Диких землях, в том царстве тьмы на земле, что было совершенно ему неподвластно.

Дунфан Юйцин в очередной раз отправился на гору Чанлю к Бай Цзыхуа. Тот практически без раздумий кивнул, подтверждая его догадки, и произнес одну фразу: «Смертной казни можно избежать, но преступление сложно простить. Отступница уже сослана в Дикие земли». Ответил он совершенно спокойно, даже глазом не моргнув.

Дунфан Юйцин, горько усмехнувшись, покачал головой:

– Как у тебя только рука поднялась?

Бай Цзыхуа посмотрел на него вопрошающим взглядом.

– Правильнее спросить: как у тебя рука поднялась? Ты ведь с самого начала знал обо всем?

Дунфан Юйцин молчал.

Да, он знал о том, что произойдет, а потом на основании этого рассчитал грядущие события. Но, в конце концов, он – не божество. Всегда есть то, что выходит за рамки его предположений. Например, Хуа Цяньгу и Дикие земли.

Никто не способен понять чувства того, кто раз за разом перерождается и становится хозяином терема Тлеющих тайн, сохраняя при этом все воспоминания. Слишком много прошло времени. Чересчур много. Так много, что добрую долю событий он уже давно позабыл. В этом мире не существовало того, чего бы он ждал с нетерпением и о чем бы заботился. Ничто уже не вызывало интереса. Но исполнению судьбы, от которой никуда не денешься, не видать конца.

И так было до тех пор, пока не появилась Хуа Цяньгу. Обладавшая телом божества, она поначалу зажгла искру любопытства в его онемевшем сердце, а потом долгие годы дружбы непрестанно дарила ему тепло и заботу, безрассудно рисковала жизнью ради Бай Цзыхуа, заставляя Дунфан Юйцина ревновать и расстраиваться, вплоть до того момента, когда он вынужден был наблюдать за ее наказанием, которое острой болью отзывалось в каждой клеточке его тела.

Оказывается, он все еще живет. И жить – не так уж и плохо.

Но именно в тот момент, когда сердце его затрепетало, охваченное сомнениями, девушку сослали в Дикие земли. Небеса раз за разом ставили перед ним трудную задачу.

– Она украла божественные артефакты ради того, чтобы достать Нефрит Огня и Воды и спасти тебя.

Дунфан Юйцин наконец-то рассказал правду, которую так долго скрывал. Без особой на то причины. Возможно, он просто хотел совершить своего рода возмездие и посмотреть, как Бай Цзыхуа будет испытывать угрызения совести. Однако он забыл: у этого человека нет сердца.

– Я давно знал об этом, – стоя, заложив руки за спину, равнодушно произнес Бай Цзыхуа без каких-либо эмоций, словно тех событий, потрясших небо и всколыхнувших землю, вовсе не происходило. Этой простой фразой он полностью перечеркнул все жертвы, на которые ради него раз за разом самоотверженно шла Хуа Цяньгу.

– Когда узнал? – чуть ли не скрежеща зубами, спросил Дунфан Юйцин.

Бай Цзыхуа, не