День Колумба - Крэйг Алансон

– Послушай, Миллер, – я прочитал фамилию над левым карманом ее куртки и повторил армейский девиз, вывешенный на призывных пунктах, – мы не бросаем своих в беде. Тем более в таком пекле, ясно?

Женщина недовольно кивнула и постояла, привалившись ко мне и тяжело дыша, пока не восстановила равновесие.

– Спасибо… – она прочитала мою фамилию на нашивке, – Бишоп. Чертова жара. Я из Сиэтла.

– Ха! А я с севера Мэна. У вас там понятия не имеют, что такое настоящий холод.

Миллер разрешила мне придерживать ее за плечи несколько секунд, пока у нее не перестанут дрожать ноги. В трех метрах какой-то парень внезапно рухнул прямо мордой в пыль – еще одна жертва коварной жары. Миллер пришла в себя и влезла в кузов грузовика без чужой помощи. Как только грузовик наполнился, мы двинулись к месту для палаточного лагеря на вершине холма. Я вертел головой по сторонам, впитывая первые впечатления от чужого мира. Много впитывать не пришлось. Здесь было пыльно, сухо, воздух по-прежнему вонял гарью, то есть дело было не в выхлопе двигателей шлюпа. К скалам лепились жалкие растения, напоминавшие мясистые лишайники. Похоже, местная флора запасала влагу на манер кактусов. Трясясь в кузове, мы переглядывались и с понимающим видом корчили рожи: наша первая планета и Кэмп-Альфа оказались полным дерьмом.

* * *

Поглазеть по сторонам удалось только из кузова грузовика. Как только мы прибыли на место, командование приказало ставить палатки. Жара немного ослабла, или я просто к ней привык, но лишняя гравитация была просто жесть, вдобавок нос щекотал запах гари. Штаб-сержант приказал мне, Початку и еще пяти бойцам соорудить из готовых панелей большой медпункт – задание не такое уж легкое, как показалось сначала.

– Давайте начнем с этой боковины, – предложил я, надеясь побыстрее закончить модуль и чего-нибудь пожрать.

Раздался приглушенный звук, похожий на протяжный писклявый шум выпускаемых из кишечника газов, после чего послышалось недовольное мычание.

– Это что еще? Волынки? Какого хера? – вскинулся Початок.

– Да, на другом конце лагеря британский батальон. – Я ткнул большим пальцем за плечо, где заметил англичан, оборудовавших свое расположение.

– И они играют на волынках? Без шуток? Я думал, так делают одни ирландцы.

Гарибальди фыркнул.

– Шотландцы, а не ирландцы, дубина. Вообще не шаришь?

– Эй, слышали анекдот про шотландца? – встрял Вальдес. – Сидит, значит, шотландец в баре, заливает свое горе виски…

– Все хорошо ухватились? – спросил я. – Поднимайте вес за счет ног, а не спины.

Початок хрюкнул.

– Черт, Биш, ты как моя мамаша. А то мы не знаем.

– Значит, шотландец говорит бармену, – продолжал Вальдес, кряхтя от напряжения, – построишь тридцать домов, идешь по улице, разве кто-то скажет: «Вот идет Макдугал, строитель»? Никто не скажет.

Мы подняли стенку до уровня колен, я посоветовал подлезть под нее и поднять на уровень плеч. Лишняя гравитация отнимала все силы.

– Потом он говорит: спасешь пятерых детей от пожара, идешь по улице, разве кто-то скажет: «Вот идет Макдугал, спаситель детей»? Никто не скажет.

– Вальдес, ты заткнешься хоть на минуту? Ладно, ребята, поднимаем! – произнес я командным тоном.

Мы подняли чертову стенку выше уровня плеч и почти выиграли схватку с гравитацией, когда Вальдес, охнув, закончил:

– Тут Макдугал и говорит: но стоит трахнуть хоть одну овцу…

Стена с треском упала, бойцы отскочили в стороны и попадали на землю, корчась от хохота. Я хотел выкрикнуть команду, но меня так разобрал смех, что под носом надулся пузырь из соплей. Увидев его, народ заржал пуще прежнего.

Лейтенант Гонсалес бросил на нас ядовитый взгляд, и к нам направился штаб-сержант. Потеха закончилась, я ни за что больше не отвечал; командование сделало большую ошибку, доверив мне даже такую малость, как ответственность за установку модуля. Я собрал людей, мы попытались поднять стенку еще раз, но всякий раз, как мы отрывали ее от земли на несколько сантиметров, Вальдес начинал ржать, и остальные тоже не могли удержаться от хохота. Наконец, я отправил Вальдеса за водой, позвал на подмогу полдюжины других бойцов, и мы смогли поставить чертову перегородку вертикально и закрепить.

– Одну овцу… – прыснул Початок. Я не удержался и тоже заржал.

* * *

Поставив палатку, я и Початок соединились с двумя другими парнями из нашего бывшего расчета – сержантом Грегом Кохом и рядовым Дэйвом Чайкой. Мы называли Коха просто сержантом. У него имелось свое погоняло, но, чтобы обращаться к нему по прозвищу, требовалось самому иметь сержантские лычки, иначе ты натыкался на свирепый взгляд двухметрового наголо бритого негра из Джорджии. Дэйву дали кликуху Ский, потому что он был родом из польской семьи в Милуоки, и хотя его фамилия оканчивалась не на – ский, все единодушно решили исправить это упущение. Он сам виноват, что не дал повода придумать ему нормальное прозвище, когда поступил в наше подразделение. Черт, здорово, что наша банда снова собралась вместе! Я мог доверить всем троим свою жизнь. В Нигерии нам пришлось побывать в адских переделках, а мы выбрались из них с парой царапин и дурных воспоминаний. Перед отъездом домой мы иногда обменивались почтовыми сообщениями, но потом я ничего не слышал о друзьях, и мы с Початком не знали, прилетел ли кто-либо из них вместе с нами с Земли. Они прибыли в Кэмп-Альфу на несколько часов раньше нас на другом корабле. Кох разместил нас в палатке, которую мы помогли установить, и объяснил, куда идти за хавчиком. Мы были довольны, как туристы на отдыхе.

Сержант Кох ушел по своим сержантским делам, а столовка открывалась на ужин только через три часа, поэтому Початок запустил лапу в свои запасы сухого корма.

– Что там у тебя? – поинтересовался Ский.

– Сейчас увидим! – Початок подмигнул. – Черт! У меня тут шведский стол настоящих батончиков «Ура!»[3].

– Шведский стол? – скептически спросил я.

– Ага, по меньшей мере шведский стол. Или избыток, а может быть, не приведи господь, чертов рог изобилия мелких закусонов.

На своем блеющем южном диалекте Початок произносил «избыток» как «изби-иток».

– Кончай травить, чел. Ты на меня голод нагоняешь, – возбудился Ский. – С каким вкусом?

– Ну разумеется, «коричный картон», «изюм со щебнем» и мой личный фаворит – «натуральные опилки».

Мне достался «изюм со щебнем». Изюм был на зуб тверже щебня.

* * *

На следующий день нас строем повели на стрельбище. Стояла холодрыга, градусник на выходе из палатки показывал температуру, близкую к нулю. Бойцы пребывали в