День Колумба - Крэйг Алансон
Командование требовало, чтобы мы называли новые рации «такрами» – сокращенно от «тактическая радиостанция». Но шутники в мундирах окрестили их «яфонами», потому что буква «я» находилась в алфавите на противоположном месте от «а», буквы, с которой начинался «айфон». Я уверен, что армейское начальство придумало какое-нибудь тяжеловесное название вроде «радиостанция тактического звена, многоцелевая, модель кристангов, соответствующая военному стандарту» и т. д. и т. п. Самой крутой функцией «такров» была способность работать в режиме переводчика – класс, ведь никто из нас ни слова не знал по-руарски. Я умел говорить на ломаном испанском и выучил в Нигерии несколько полезных фраз на хауса и йоруба, но на самом деле у меня бывают проблемы даже с родным американским. Моя мать с ума сходила, когда я присылал ей письма с грамматическими ошибками. Все кинулись экспериментировать с режимом переводчика, вставив наушник в ухо и медленно говоря слова в микрофон под носом. Сначала требовалось произнести несколько фраз на родном языке, чтобы переводчик «такра» снял отпечаток твоей речи. Каким-то образом рация умудрялась отличать новоанглийский акцент от южного блеяния Початка. Одно это вызывало уважение. Произносишь фразу в микрофон, делаешь паузу, и твои слова выходят из динамика рации на выбранном языке. Она даже умела различать языки, на которых кто-нибудь говорил рядом, и начинала переводить сказанное на твой язык. Звук речи был глаже, чем я ожидал, хотя голос явно принадлежал компьютеру. Особенно меня впечатлило то, как здорово «такр» справлялась со сленгом, особенно военным жаргоном. Когда попадалось что-то непонятное, рация издавала легкое гудение – эквивалент машинного «э-э». В паре километров от нас располагался французский батальон, несколько отделений из него приходили к нам в гости, и мы устроили взаимную проверку функции переводчика. Это было прикольно: они болботали на своем, а я слышал их речь на английском. Так я, например, узнал, что «французские гренки» во Франции называются вовсе не «френч тост», как на английском, а «пампердю». Если подумать, то, конечно, ясно, но почему бы французам не назвать тост просто тостом? Кстати, почему мы называем чеддер «американским сыром», а не просто «сыром»? Вы понимаете ход моей мысли?.. Пардон, отвлекся от темы. Как бы то ни было, прикольно, когда ты говоришь по-английски, а рация повторяет за тобой по-французски, да еще с правильным акцентом. Обе стороны вволю повеселились, говоря всякие глупости и заставляя рацию переводить. Возможно, командование иначе представляло себе курс обучения пользования рацией, но мы реально наловчились и привыкли к ней.
Кое-кто попробовал общаться с китайцами и индийцами во время посещений их расположения, и это тоже получилось чертовски здорово. Что касается руаров, то мы практиковались на компьютере, говорящем по-руарски. Оставалось только надеяться, что в полевых условиях получится не хуже.
* * *
Еще одна новинка вызвала у нас новый приступ разочарованного мычания. Сержант Крейген опять занял место на помосте перед строем и на этот раз вытащил из ящика громоздкий тубус.
– Поздоровайтесь с FGM-148 «Джавелин-Браво».
Черт! «Джавелин», переносной противотанковый ракетный комплекс типа «выстрелил и забыл», вполне приличное оружие и сослужил свою службу в Нигерии, но у него имелись свои слабые стороны. Во-первых, определение «переносной» звучало как издевательство – чертова бандура весила двадцать три килограмма. Гражданские, поди, думают, что оружие, позволяющее солдату в одиночку уничтожить вражеский танк, оправдывает каждый килограмм своего веса, но они не таскали его день и ночь на своем горбу по джунглям. Причем двадцать три килограмма приходилось тащить в придачу к винтовке, ста восьмидесяти патронам, рации, фляге, сухим пайкам и прочей дребедени, какую навьючивает на солдат командование. Поэтому «Джавелины» обслуживал расчет по меньшей мере из двух человек. В бою один выполнял роль корректировщика, а второй управлял комплексом, после чего оба как можно быстрее делали ноги. Пальнул – и беги, как говорится.
– Вы все знакомы с сильными и слабыми сторонами комплекса «Джавелин», – продолжал Крейген. – Наши друзья помогли исправить главный недостаток – инфракрасную систему наведения. Наставление говорит, что инфракрасная головка наведения охлаждается за несколько секунд, но все мы знаем, что это зависит от окружающих условий. При температуре тридцать пять градусов в пустыне или джунглях активация происходит медленнее. Кристанги поставили комплекты для обновления головки самонаведения FGM-148 «Браво». Теперь она охлаждается быстрее чем за полсекунды. И не нагревается полчаса, поэтому ракету можно запускать сразу. Через полчаса систему необходимо выключить, но еще через десять минут она снова готова к действию. Запомните, что при каждом новом включении она будет нагреваться быстрее и быстрее. Все это расписано в наставлении. Тепловизор тоже улучшен. Если раньше в жаркий день система не улавливала цель, температура которой мало отличалась от фоновой, то теперь такой проблемы не существует. После наведения на цель система уже не теряет ее, даже если вы или цель находитесь в движении.
Послышались медленные ироничные хлопки в ладоши. Крейген посмотрел на нас букой.
– Я понимаю, что, отправляясь в космос, вы рассчитывали получить лазерные винтовки и ядерные бомбы размером с ручную гранату. Их у нас нет, берите что дают. – Он взвалил «Джавелин-Браво» на плечо. – И мы используем эти средства с наилучшим эффектом.
Он забыл упомянуть, что эффект был бы выше, будь сами средства получше. Ну да ничего не поделаешь. Командование приказало воевать тем, что есть под рукой, а не тем, что мы хотели бы иметь.
* * *
После недели вялотекущей депрессии и разочарований, проведенной на полигоне в ходе подготовки к космическим операциям с использованием практически того же вооружения, какое было у меня
Ознакомительная версия. Доступно 26 из 132 стр.