День Колумба - Крэйг Алансон

Ворота Лесной службы на пожарной дороге были заперты, и мы потратили пять минут, ожидая, когда один чувак, ехавший за три пикапа от нашего, собьет замок выстрелами из дробовика. Сюрприз! Лесная служба предвидела такой поворот событий – замок устоял. Чувак протаранил ворота и помял вместе со створками ворот радиатор своего пикапа. Машину пришлось сталкивать с дороги вручную, чтобы остальные могли проехать.

Да-да, у каждого есть своя история о приключениях в тот день. Так что заткнитесь и слушайте. Рядовые армии руаров ничем не отличаются от рядовых во всех районах галактики – они хотят побыстрее завязать с войной и вернуться в казармы. Или в данном случае – норы? Испытываю ли я к ним вражду? Еще какую, черт возьми! Но мне кажется, они не задавались целью убить побольше людей, для них гибель нашего брата – всего лишь сопутствующий ущерб. Что бы их отряд ни собирался делать на Земле, он явно промазал мимо зоны высадки и выкручивался на ходу. Всем было бы спокойнее, если бы руары сидели и били баклуши, вызвав эквивалент руарской аварийно-спасательной службы. Боевые операции, однако, проходят по иному сценарию. Во время любой из них вылезают какие-нибудь косяки. Остается импровизировать и как можно тщательнее выполнять боевую задачу. Отряд руаров решил, что они должны взять под контроль округ Пенобскот, даже если такой шаг не имел никакого смысла. Кристанги сообщили землянам, что вероятная задача руаров – уничтожение нашей промышленной инфраструктуры, чтобы отправить нас в каменный век и ликвидировать потенциальную угрозу. Если так, то их транспортный корабль, приземлившись в Томпсон-Корнерс, промазал мимо цели на несколько сотен километров. Кристанги обычно говорили о причинах нападения руаров правду, зато врали обо всем остальном, о чем я еще расскажу.

Нам вообще не стоило воевать с руарами, они не были нашими врагами. Врагами были наши союзники.

Начну-ка я лучше с самого начала.

* * *

Меня зовут Джо Бишоп. Во время нападения руаров на Землю мне было двадцать лет, и я служил в сухопутных войсках США в звании специалиста[2]. Пока меня не обкорнали в армии, я носил светло-каштановые волосы длиннее среднего, унаследованные от мамочки. Она называла цвет моих волос «мышастым», а свои, насколько я помню, красила в золотистые оттенки. Голубые глаза достались мне от обоих родителей, но рост под два метра я определенно перенял от отца. Мать едва дотягивала до метра шестидесяти пяти вместе с каблуками. В школе я выступал в бейсбольной команде на третьей базе, в американском футболе ловил длинные пасы, в баскетболе играл подвижного защитника, однако в выпускном классе баскетбол бросил. По правде говоря, я не достиг выдающихся успехов в бейсболе или американском футболе. Я старался изо всех сил, играл на команду, и мы иногда выигрывали. Когда настало время подавать заявку на поступление в колледж, я все еще не мог решить, куда пойти или чем буду заниматься. Мне претило весь день сидеть за столом в офисе. А еще хотелось выбраться из Томпсон-Корнерс. Мой отец несколько лет отслужил в ВВС, затем перешел в резерв механиком. Точно такую же работу выполнял на бумажной фабрике. Он любил что-то делать руками, чинить всякую фигню, мне это тоже нравилось. Денег не хватало, но я не хотел брать кредит на обучение и залезать в долги, поэтому решил, что служба в армии будет самое то.

Я горел желанием послужить родине. К тому же армия оплатила бы потом учебу в колледже. Армейская жизнь тоже мне импонировала: я любил природу, палатки, охоту, рыбалку, пешие походы и спуск по реке на каноэ. Хотя муштра была суровой, я не рассчитывал на поблажки, доблестно закончил месяц молодого бойца и получил назначение туда, куда хотел, – в 10-ю горно-пехотную дивизию, дислоцировавшуюся в Форт-Драме, штат Нью-Йорк. Будь моя воля, я не вызвался бы ехать на миротворческую операцию в Нигерии, но нам дали приказ, а приказы не обсуждают. Я недоумевал, почему миротворчество подразумевает уничтожение такой прорвы народа, однако моего мнения не спрашивали.

Теперь вам ясно, как получилось, что я лежал под кустом на гребне небольшого холма с видом на центр моего родного городка и смотрел на поврежденный транспорт руаров. Я пытался сообразить, как быть дальше и нужно ли вообще что-то делать.

– Чертовски здоровенный хомяк, Биш. Ты не соврал, – сказал Том Полсон, возвращая бинокль. – Что теперь?

– Пока не знаю. Дай подумать.

В моем родном городе полно ветеранов, один из них был со мной. Правда, Том служил каптером в ВМС аж двадцать лет назад. Я же был из пехоты, состоял на действительной службе и располагал свежим боевым опытом. Поэтому неудивительно, что остальные ждали, когда я рожу какую-нибудь дельную идею. Они знали, что я участвовал в перестрелках в Нигерии, вот только борьба с неорганизованными местными ополченцами-фанатиками в джунглях и схватка с космическими хомяками-переростками в моем родном городке в северной части штата Мэн – совершенно разные вещи.

– Черт побери, где все любители пострелять, когда они действительно нужны? Это все, что у нас есть? – Я окинул удрученным взглядом собранные в кучу охотничьи ружья, дробовики и затесавшийся среди них старый пистолет калибра девять миллиметров. Оружие в Томпсон-Корнерс имелось у каждого, потому что все промышляли охотой или по крайней мере нуждались в ружьях, чтобы отпугивать медведей от птичьих кормушек во дворе. – Неужели ни у кого на чердаке не припрятан старый М-60 или калаш?

– Какого черта, Биш? Когда я стреляю в оленя, я хочу поесть оленины, а не превратить дичь в кровавые ошметки, – сказал Том. – Лицензии на охоту недешевы.

– Ладно, ладно, у меня самого оружие не лучше.

Посмотрев еще раз в бинокль, я увидел хомяков, патрулировавших улицы. Из склада картофеля у железнодорожных путей все еще валил черный дым. На лужайке перед начальной школой сидел шаттл хомяков, десантный корабль, пехотный штурмовой модуль, или как там они его называют, – приземистая уродливая штуковина грозного вида с помятым носом и погнутым крылом, из-под брюха которой вилась тонкая струйка белого дыма.

Хомяки – надо же! Им давали и другие прозвища – крысы, куницы, грызуны, однако тонкий золотистый мех и круглые морды с усами больше всего напоминали хомяков. Вот только настоящие хомяки не бывают ростом метр восемьдесят, не ходят на двух ногах, не носят бронежилеты, каски и очки, не имеют грозных винтовок и не спускаются с орбиты на штурмовых судах. Правда, у меня никогда не было своего