День Колумба - Крэйг Алансон
– Что дальше? – спросил Стан, жадными глазами глядя на банку ежевичного джема.
– Будем ждать. Скоро сюда должны прибыть военные.
Мы все удивлялись, почему не видно наших истребителей и вертолетов, и подозревали, что противник захватил абсолютное господство в воздухе.
– Надеюсь, что приятели этого парня, – я указал на пленника, – здесь надолго не задержатся. Когда на выручку прискачет кавалерия, мы сдадим его нашим.
– С чего ты взял, что они уйдут? – спросила Деб.
– Потому что ни одному космическому агрессору не придет в голову включить Томпсон-Корнерс в список первоочередных целей. Эти ребята очутились здесь только потому, что навернулся их корабль. Меня больше беспокоит, не начнут ли они искать Пушистика после прибытия буксира. Я останусь с ним, а вы все лучше двигайте на юг и попробуйте найти части Национальной гвардии или хотя бы полиции штата.
Сюзи пришла в негодование.
– Отправляешь женщин подальше от беды?
Она уперла руки в бока. Я знал, что это означает.
– У тебя семья…
– У Тома тоже.
– Том получил весточку от Марджи. Его жена и дети были в порядке, ехали к теще. Жена Стана находилась в Портленде.
– Мой муж в Милликонаке, а дети в Бангоре с сестрой. Я никуда не поеду, – отбрила Сюзи, пошевелив для убедительности винтовкой.
– Как хочешь, – сдался я без особого сопротивления. Мне, честно говоря, не улыбалось оставаться в одиночестве. – У тебя и Стана есть винтовки, сидите в лесу за домом и следите за дорогой. Деб, ступай на выступ скалы – знаешь, где это? Сообщи Сюзи и Стану, если увидишь, что кто-то едет в нашу сторону. Мы с Томом побудем с Пушистиком.
Пушистик оказался неразговорчивым типом. Том и я пытались общаться жестами, показывали на себя – хомяк сидел с каменным лицом. А когда попробовал сменить позу, скорчил болезненную гримасу. Мы заметили у него на бедре кровь. По крайней мере, кровь у инопланетян оказалась красного, а не зеленого, синего или еще какого-нибудь дикого цвета. Я медленно приблизился, расставив руки и показывая, что у меня нет ножа.
– Нам надо осмотреть твою рану, – громко и внятно произнес я, как положено говорить с иностранцами. Нельзя забывать, что иностранцы глупы, поэтому с ними следует говорить внятно и громко, иначе они ничего не поймут.
Хомяк отпрянул, насколько позволяло пространство, и прижался спиной к полке. Я указал на свое бедро, потом на его, окунул палец в кровь на полу и поднял его, чтобы тот увидел ее. Качая головой и окровавленным пальцем, я медленно произнес:
– Ты ранен. Это плохо.
– Биш, – неуверенно сказал Том, – может, ты зря трогаешь кровь этого существа?
– Я думаю, это безопаснее, чем трогать кровь человека. У тебя есть бинты?
– Да, в шкафчике есть аптечка. Бумажные полотенца тоже есть. Марджи покупает их оптом в хозяйственном магазине.
Рана хомяка оказалась неглубокой. Я протер ее, промыл стерилизованной водой, отчего пленник опять скривился, обильно смазал антисептиком и наложил повязку. Он стал смотреть на меня другими глазами, словно не ожидал встретить цивилизованное существо. Даже причмокнул губами, словно в поцелуе.
– Может, он пить просит? – предположил Том.
Марджи и воду покупала оптом. Мы достали три бутылки, Том и я напились из горлышка. Я открыл третью бутылку и поднес ее к губам хомяка. Он выдул полбутылки, глядя мне прямо в глаза, отчего у меня по спине поползли мурашки. Потом носом указал на свой нагрудный карман. Я очень осторожно открыл клапан на магнитной застежке и достал предмет, смахивающий на питательный батончик. У него не было привычной яркой упаковки батончиков «Ура!», знакомой мне по службе в армии, – только зеленая пластиковая обертка с белой надписью на незнакомом языке. Я открыл обертку с противоположной от себя стороны. Глупо, конечно. Что, если это была какая-то взрывчатка и нарушение обертки было равносильно выдергиванию чеки из гранаты? Но ничего не произошло. Я осторожно понюхал батончик – запах был как у смеси сахара, мускатного ореха и опилок. Точно продукт питания. Я отломил кусочек и скормил его хомяку. Тот долго-долго жевал. Похоже, их энергетические батончики такие же жесткие, как наши. Примерно за десять минут хомяк схарчил половину батончика и запил его водой, но, когда я предложил новый кусок, покачал головой. Мне тоже всегда хватает половины нашего батончика – челюсти устают. Стараясь укрепить межпланетное доверие, я завернул остаток рациона в обертку и засунул его обратно в карман пленника, где лежали еще два непочатых батончика. Пушистик улыбнулся или попытался изобразить улыбку. Улыбку без понимания контекста можно легко принять за угрожающий оскал. Зубы хомяка мало отличались от человеческих – белая эмаль, два передних зуба больше, чем у человека, но не выступают гротескно, как, скажем, у бобра. С близкого расстояния я рассмотрел, что шерсть на лице хомяка была тонкой, покрывала всю кожу, хотя мех в целом был тоньше и короче, чем волосы в мужской бороде.
– Ты слышал? – спросил Том. – Вроде кто-то зовет…
Мы оставили дверь погреба чуть приоткрытой, чтобы услышать, если нас окликнет Сюзи, но достаточно закрытой, чтобы через нее не проходил сигнал передатчика, если он вживлен в хомяка. Я надеялся, что этого хватит. Том вышел наружу. Было слышно, как он переговаривается со Станом.
– Они говорят, буксир прибыл, – объявил Том, сунув голову в погреб.
Оставив хомяка на цепи в бомбоубежище или погребе, мы поспешили за Томом через двор в заросли.
– С северо-запада прилетел. Я инверсионный след заметила, – сообщила Деб. – С ходу направился в центр города. Похоже, ты прав, Джо, хомяки вызвали эвакуаторов.
– Надеюсь, что боевая задача для них важнее розыска пропавшего солдата. – В том
Ознакомительная версия. Доступно 26 из 132 стр.