Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким

Тимур <[email protected]> Алматы - 09/07/06 19:38:30 MSK

Не помню. Да и стоит ли помнить? Не такая уж это блистательная идея, по-моему.

Ув. Борис Натанович. Мой вопрос касается методики работы над текстом. Лично мне видятся два основных пути: 1) Записывать все, как есть, не особенно отягощаясь отделкой текста, если нет конкретного решения, – записывать, как получается в данный момент, чтобы не дать мысли ускользнуть. Главный принцип – заносить в документ все, что есть в голове, а потом постепенно приступать к работе по отделке фрагментов текста. 2) Все наоборот: записать кусок и работать над ним до упора, до тех пор, пока он не примет законченный (хотя бы на данный момент) вид, и лишь после этого приступать к следующему фрагменту. Главный принцип – не начинать новый фрагмент, пока предыдущий не отделан, как следует. Какая из этих методик кажется Вам наиболее продуктивной? Какой из них Вы сами придерживаетесь в своей работе, или, может быть, у Вас есть другие, собственные методики? Спасибо.

AndrY Спб, Россия - 09/07/06 19:38:49 MSK

Если судить по моему личному опыту, самое неприятное, что с автором может случится, это если его заколодит на одном эпизоде (на одной сцене, на одной фразе даже бывает) и он совсем потеряет темп работы. Если вы вдруг обнаруживаете, что за день появляется у вас по две-три строчки, и это происходит и сегодня, и завтра, и послезавтра, – беда! Это вас заклинило, и надо срочно принимать меры. А именно: надо немедленно бросать «заколдованнное место» и срочно переходить к следующему эпизоду. А в заколдованном месте оставить только самое необходимое упоминание: «Здесь он готовит обед и ждет Елену», или – «грибной суп, Елена», или еще что-нибудь для памяти. Позднее всегда можно будет вернуться, и тогда либо с позиции уже прописанного текста станет ясно, как именно следует разбираться с этим грибным супом, либо (что чаще) выяснится, что этот трудный эпизод не так уж и нужен и можно без него обойтись вообще. Мы с АНС называли это тактикой танковых клиньев и покрикивали, бывало, друг на друга: «Вперед! К черту этот диалог! Вперед, они уже выдыхаются!» (это была цитата из нашего любимого фильма «Сталинградская битва»).

Здравствуйте, Борис Натанович! Вопрос по Пикнику на обочине. Скажите, пожалуйста, верно ли, что Очкарик зарыл смерть-лампу на кладбище?

Анна <[email protected]> Москва, Россия - 09/07/06 19:38:58 MSK

Решайте сами. Оставляется на усмотрение читателя.

Добрый день! Давно интересует такой вопрос: почему такая колоритная личность, как Иван Жилин, после ХВВ более нигде не фигурирует? Ведь интересно, чем он занимался опосля, так сказать, поездки в сей курортный городок, о результатах, им достигнутых, и т.д.

Александр <[email protected]> Москва, Россия - 09/07/06 19:38:59 MSK

После ХВВ мы писали только либо о «своем» времени, либо о Мире Полудня. «Эпоха Жилина» (по сути – наше сегодняшнее время, начало 21-го века) перестала нас почему-то интересовать. Может быть, потому, что, кроме мира ХВВ, мы в этом времени ничего уже не видели?

Уважаемый Борис Натанович! Читали ли Вы книгу Е.Чудиновой «Мечеть Парижской богоматери»? Если да, то каково Ваше мнение о книге и о поднимаемой в ней проблеме?

Михаил <[email protected]> Ашдод, Израиль - 09/11/06 12:30:18 MSK

Книги не читал, мнения, соответственно, не имею.

Уважаемый Борис Натанович! Лет 7 назад прочитал «Град обреченный». С тех пор перечитал раз 20. Учитывая, что жизнь не стоит на месте, происходят события в мире и в твоей собственной жизни, с каждым прочтением мое понимание книги изменялось. Однако остался ряд вопросов, которые я не то, чтобы разрешить не смог, но хочу узнать Ваш замысел, и потому, пользуясь случаем, задаю их Вам. В большей степени они связаны с т.н. «Красным зданием», которое постоянно фигурирует в книге: 1. Мне не столь интересен смысл Эксперимента и чем он закончился. Вопрос, который мне не дает покоя: правильно ли я понимаю, что один из смыслов, прорабатываемых в книге, – это вопрос о личной ответственности человека за людей, которых он ведет за собой, во благо некоторой идеи, привлекательность и правильность который может быть неочевидна для других? Именно на этот вопрос искал, на мой взгляд, ответ Воронин. И, кажется, нашел ответ, по пути «потеряв» Экспедицию. То есть, может быть, несколько по-иному задан вопрос: где та грань, когда цель перестает оправдывать средства?

Роман <[email protected]> Тольятти, Россия - 09/11/06 12:30:32 MSK

Теоретически: как только средства начинают противоречить цели, тут-то и возникает эта грань. Практически: эта грань определяется совестью и нравственностью человека, – то есть, совершенно субъективна.

2. В соответствии с первым вопросом: означает ли это, что человек по принципу не может быть безыдейным? И быть человеком – означает бороться за идею, всегда отвечая на вопрос: верна ли моя идея и имею ли я право во имя этой идеи «играть» людьми (как то делает Андрей, играя в шахматы, где фигурками являются его друзья)?

Роман <[email protected]> Тольятти, Россия - 09/11/06 12:30:38 MSK

И опять же все здесь определяется совестью и уровнем нравственности, а значит, – субъективно и не алгоритмизуемо. Бесполезно искать некие общие правила там, где все определяет сам человек, – и только он один! – на свой риск и страх.

3. Не кажется ли Вам, что Изя в этом смысле, рассуждая о храме культуры, человек минимально идейный, так как безответственен по отношению к окружающим людям, поклоняясь абстрактному Храму, который лишь след от Человека?

Роман <[email protected]> Тольятти, Россия - 09/11/06 12:31:06 MSK

Изя человек глубоко идейный: он придумал смысл существования человека и человечества и всю свою жизнь подчинил этому смыслу. Не может быть «минимально идейным» человек, имеющий смысл жизни и этому смыслу следующий.

4. Обращаясь к разговорю Изи, Андрея и Фрица по поводу самоубийства одного из друзей: Не является ли вся спираль, по которой двигался город, иллюстрацией того, о чем говорит Кацман? То есть, если бороться за хлеб насущный, – пошл быт, если не бороться, – делать нечего, занять себя нечем, и будут хиппи, самоубийства?