Начало - Анатолий Пак

— Не сейчас, — ответил он. — Если скажу сейчас, у кого ни будь будет два месяца, чтобы из меня сделали психа во второй раз. Я это уже проходил. Нужно будет их предупредить ближе к той дате, которую мы наметили. Когда поздно будет спорить.

— Если протянешь, действительно может быть поздно.

— Знаю.

Семен поставил кружку.

— Тогда им нужно оставить все заранее. Чтобы было на руках. Сказать можно потом, хоть за день. А рации и то, что им надо знать, пусть уже лежат у них дома.

— Как ты им рацию оставишь? — спросил Илья. — Придешь и скажешь: на, держи, в августе пригодится?

— Придумаю что-нибудь, — сказал Игорь. — Рыбалка, поездки. Не впервой.

— А письмо?

— Письмо запечатаю. Пусть лежит.

Илья помолчал, глядя куда-то в сторону ворот.

— Тогда еще одно. Адрес склада не пиши. Бумага может попасть к кому угодно. Ты сам видел, как у тебя тетрадь нашли и что из этого вышло. Пусть будет место поблизости, откуда нас вызовут по рации. Мы их увидим, встретим и заведем. Пусть пока не знают, где склад.

Игорь кивнул. Об этом он и сам думал.

— А соседи ваши? — спросил Семен.

— Соседи на мне, — вздохнул Илья. — Я в этом доме дольше всех живу, половина двора у меня на глазах выросла. У меня все телефоны есть. Кому позвоню, к кому сам схожу. Не знаю, как отреагируют, но, когда начнется, наверное вспомнят мои слова. А дальше, дальше сами.

— Про нас не говори, — сказал Игорь.

— Да я про вас и не собирался говорить. Я про себя скажу. Мне поверят больше, чем тебе. Не сильно больше, но все-таки.

Игорь представил, как Илья стоит у подъезда с Сан Санычем и говорит ему про опасную ночь. Как Сан Саныч слушает, кивает, а потом идет домой и рассказывает жене, что Петрович на старости лет совсем из ума выжил, увлекся конспирологией.

Он поднялся, прошел вдоль стеллажей к жилым бытовкам и включил свет.

Двухъярусные кровати были заправлены. На каждой лежало свернутое одеяло или спальник, подушка и полотенце. Семен накануне привез и расставил раскладушки в проходе, чтобы проверить, как они встанут, и теперь они стояли рядом, как в пионерском лагере перед заездом. В медпункте лежали носилки, на двери висел список лекарств с указанием срока годности. В арсенале, за сеткой, поблескивали металлические шкафы, забитые патронами.

Все было готово. И никого не было.

Игорь сел на нижнюю койку и посмотрел на пустые кровати. Он знал, кто должен здесь спать. Помнил все имена. Юля, Сергеич, теща, Марсель с женой, Денис со своими, Димон. Почти все они сейчас жили своей обычной жизнью и даже не догадывались, что для них уже приготовлены эти кровати.

И вдруг он очень ясно вспомнил ту ночь, когда ехал к Денису. Телефон в руке. Длинные гудки. Семен так и не ответил. Денис перезвонил сам, но через несколько минут дозвониться уже не получалось ни до кого, даже до Ильи, который сидел на складе с телефоном в руках. В первые минуты связь еще работала, но толку от нее было мало: кто-то спал, кто-то уже бежал, кто-то на ночь просто отключал трубку или поставил на беззвучный. А если бы кто-то и взял, как объяснить ему дорогу? Связь пришлось бы поддерживать непрерывно и только с кем-то одним.

Значит, объяснять надо сейчас. Не той ночью, а заранее, спокойно, на бумаге, которую можно будет прочитать при фонаре или сидя в машине. Каждому свое. Маршрут от его дома, его дорога. С тем, что Игорь видел сам, и с тем, чего он не видел, а слышал от Семена, с описанием всех опасностей, которые могут встретиться на пути, начиная с тварей и заканчивая блокпостами из жителей и бандами вроде той, что уже, наверное, собрал Борисыч.

Он вернулся под навес. Илья и Семен все еще сидели за столом.

— Мне нужно будет несколько дней, — сказал Игорь. — Я сам все подготовлю.

— Что именно? — спросил Илья.

— То, что им нужно будет знать, если я не дозвонюсь.

Илья посмотрел на него внимательно, потом кивнул и ничего не сказал.

На улице совсем стемнело. Они решили остаться на складе на ночь. Семен поднялся, подошел к воротам и потянул за рычаг. Поперечина послушно опустилась и встала в упор, будто весила не тридцать килограммов, а три. Он закрыл засовы и выключил свет у въезда.

Склад был готов принимать людей. До той ночи оставалось меньше двух месяцев.

Писать Игорь сел в первый же вечер июля, когда жара наконец отпустила город и из открытого окна потянуло запахом политого, остывающего асфальта.

Старая тетрадь с записями его снов снова лежала рядом с ним на столе. После прекращения уголовного дела ее вернули немного помятой, с загнутыми уголками страниц. Чужие люди оставляли эти отметки, выискивая в его записях то преступный умысел, то признаки сумасшествия.

Игорь перестал заполнять ее еще зимой и возвращаться к этому не собирался. Помимо его воли тетрадь успела побывать у жены, у врачей, у следователя и в суде. Строчки, которые он когда-то записывал для себя, пытаясь разобраться в происходящем и не сойти с ума, потом зачитывали вслух как доказательство того, что он уже с ума сошел. Второй раз наступать на те же грабли он не хотел и вести дневник заново не собирался.

Тетрадь понадобилась ему только для того, чтобы освежить в памяти подробности снов и выбрать то, что поможет Марселю, Денису и Димону самостоятельно добраться до склада. Три листка с инструкциями, по одному для каждого. На каждом — путь от его дома до убежища, опасные участки и все, что нужно знать, чтобы их миновать. Ничего лишнего.

Прежде чем писать, Игорь представил, как друзья будут читать эти листки. Ночью, дома впопыхах или при свете фонарика в машине. За стеной и на улице кричат, рядом плачет ребенок, который не понимает, что происходит и почему испуганы родители, телефон показывает сеть, но на звонки никто не отвечает. Он по себе знал, как трудно в такие минуты сосредоточиться. Длинное предложение не дочитаешь, в путаных объяснениях не разберешься. Значит, писать нужно коротко и понятно, чтобы не приходилось перечитывать и гадать, что он имел в виду.