Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

Размышления прервал скрип входной двери. Гришка явился ровно в назначенное время, о котором я сообщил ему ещё утром, через Сизого, сразу после разговора с Алисой. Сегодня с кузнеца должны были снять печать, и он шёл ко мне с докладом.

Выглядел он паршиво: мокрый, злой, в прожжённом фартуке поверх рубахи и с тяжелой кожаной сумкой через плечо. Лицо у парня было серое, будто зола в остывшем горне. Остановившись посреди зала, он быстро обвёл помещение взглядом, наткнулся на меня и молча выбросил вперёд правую руку тыльной стороной.

Ромба на ней больше не было. На месте выжженной печати «Зрачок хозяина» просматривалось неровное пятно размером с ладонь — так выглядит свежий след от глубокого ожога, когда сошедшая кожа только начинает затягиваться. Серебристая татуировка мага-кузнеца под ним уцелела, но теперь её рассекала уродливая розовая полоса.

— Сняли, — буркнул Гришка вместо приветствия.

Я смерил взглядом его самого, затем задержался на изувеченной кисти, и перед глазами привычно вспыхнула полупрозрачная плашка:

«Григорий Пономарёв. Ранг: D. Потенциал: не читается. Дар: подчинение металла. Возраст: двадцать лет. Состояние: усталость — 64%, злость — 27%, облегчение — 9%. Скрытая информация: за девять лет не довёл до ума ни одного своего изобретения; последний раз ел вчера утром».

Потенциал по-прежнему не читался, но разборки с этим пунктом я решил отложить на потом. Куда больше меня волновала реальность снятия печати, ведь Алисе я верил не до конца. Чтобы убедиться окончательно, я шагнул ближе и коротко коснулся пальцем обожжённой кожи на его запястье, вызвав вторичный отклик Дара:

«Остаточный след магии: снятие долговой печати, городской ритуал, свежий, около двух часов».

Печать действительно сняли по всем правилам через магистрат и сделали это совсем недавно.

— Садись, — сказал я, указывая на свободный стул. — Ешь.

— Не хочу, — буркнул он, даже не шелохнувшись.

— Ешь.

Я пододвинул к нему глубокую миску с остывшим мясным рагу и кружку пива, которые трактирщик совсем недавно мне принёс. Гришка смерил еду откровенной ненавистью, затем перевёл тяжелый взгляд на меня, но спорить не стал. Он сел, хмуро сжал ложку и принялся за еду.

Ел он быстро и молча, почти утыкаясь носом в тарелку, жадно орудуя ложкой и явно забыв, когда в последний раз нормально обедал.

Я не мешал ему и не лез с расспросами. Лишь когда миска опустела, Гришка отодвинул её в сторону, вытер рот рукавом рубахи и уставился в дубовую столешницу, ожидая разговора.

— Болит? — спросил я, кивнув на свежий ожог.

— Терпимо, — коротко отрезал Гришка.

— Ну тогда рассказывай, как всё прошло?

— Да чего тут рассказывать, — он отставил пустую миску. — Пришёл человек от Волковых и повёл меня в их поместье. Там в малой гостиной меня уже ждал чинуша из магистрата — хлыщ такой, в идиотских очках. Его тут все знают. Он вычертил мелом круг на полу, заставил меня шагнуть внутрь и монотонно зачитал выдержку из реестра. А потом приложил какой-то магический артефакт прямо к запястью, и долговая печать сошла. Правда… больно было — жуть, но я сжал зубы и вытерпел.

Гришка поморщился, всё ещё чувствуя ноющую боль в запястье.

— Потом госпожа Волкова с этим чинушей ушли на второй этаж закрывать договор, а меня отвели в боковое крыло и велели ждать. Коридор там глухой, я час просидел — ни одна душа мимо не прошла. И тут прямо из закрытого кабинета вылетает мужик. Я даже шаг в сторону сделать не успел, а он попёр прямо на меня, будто перед ним пустое место. У меня аж в глазах потемнело: на секунду показалось, что он прямо сквозь меня прошёл. Я от неожиданности на паркет грохнулся, а когда подскочил, чтобы рожу ему набить, в коридоре уже никого не было. Пусто. Ничего не понимаю… Как так вообще?

Я выпрямился, не спуская глаз с кузнеца.

— Лицо его разглядел? И почему уверен, что это был именно мужчина?

Гришка насупился, тяжело подбирая слова.

— В том-то и штука, что толком не разглядел. Я ведь привык запоминать лица людей — скулы, изгиб носа, подбородок. А у него вообще ничерта не разглядел. Словно по стеклу мокрой тряпкой мазнули. Зато его плащ отлично запомнил — серый, тяжёлый, из дорогой ткани с редкими серебристыми прожилками. Из таких отличные артефактные работы получаются.

Я медленно поставил кружку на стол.

Эффект «прохождения насквозь» — это не мистика и точно не какой-нибудь призрак, а классическое «Размытие». И артефактный плащ высокого ранга со скрывающими чарами лишь подтверждал эту догадку.

Похоже, Тень решил навестить Жаровск. И в первую очередь он, почему-то, посетил именно Волковых…

— А вы его знаете? — спросил Гришка.

Ложка застыла у него на полпути ко рту, и тяжелая капля остывшего жира с тихим стуком упала обратно в миску. Кузнец этого даже не заметил, продолжая упрямо буравить меня снизу вверх тяжелым, немигающим взглядом и ожидая ответа.

— Нет, — отрезал я ровным тоном. — Не обращай внимания. Ешь.

Гришка молча дёрнул плечами и всё-таки вернулся к уничтожению рагу.

Получается, что ещё утром Алиса сказала, что к её отцу наведывался некий субъект в артефактном плаще. Теперь же кузнец своими глазами наблюдал этого подозрительного типа в поместье Волковых. Выходило, что Тень сначала курировала Волкова-старшего, а теперь, когда глава этого рода полностью расклеился, навестил и саму Алису. Причём, сразу после нашего с ней разговора…

Совпадение? Не думаю…

Отдельного внимания требовал тот факт, что Гришку отправили мариноваться аккурат в том самом боковом коридоре, где появился безымянный гость. Сработала ли здесь цепь бытовых случайностей или же молодая княжна с самого начала планировала таким образом «просветить меня» о визите этого человека, я не знал.

Впрочем, идти к Алисе с расспросами было занятием абсолютно бессмысленным и даже вредным. Эта ушлая аристократка либо наплетёт мне с три короба, либо в лучшем случае выкатит полуправду, которая окончательно всё запутает. Значит, получать сведения придётся собственными руками. И как именно это сделать, да ещё и без шума, мне ещё предстояло придумать.

Ну а пока надо было убедиться, что процедура прошла по всем правилам.

— Слушай, — сказал я Гришке. — А что тебе говорил чинуша, когда снимал печать? Слово