Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов
Женщина дошла до верхней ступени.
— Гурн? — повторила она уже тревожнее.
Я, переждав короткую вспышку боли в энергоканалах, обернулся тенями и скользнул мимо нее вниз. Женщина меня не заметила.
Я вернулся в кабинет. Ларец в тайнике за креслом оказался тяжеленьким, внутри лежали не только бумаги, но и монеты. Металл едва слышно звякнул, когда я выудил из тайника деревянную шкатулку. В этот же миг наверху распахнулась дверь спальни. Женщина вскрикнула, зажала рот рукой, потом ее голос сорвался:
— Гурн! Проснись! Что с тобой⁈
Голос разбудил ребенка. Из комнаты ниже донесся испуганный возглас:
— Мама⁈
Задерживаться я не стал. Кабинет ростовщика исчез, сменившись моей комнатой. За окном шелестел сад, дом спал крепко и мирно.
Я поставил ларец под стул у кровати, снял вещи и повесил их на спинку стула. Где-то женщина пыталась разбудить потерявшего сознание мужа, где-то, возможно, плакал ребенок. Если бы я был более совестливым и правильным человеком, мне было бы не все равно. Но я был собой. В памяти Гурна оставалось столько грязи, что жалости к нему не появлялось, сколько я ее ни искал.
Я разделся, лег и закрыл глаза. Перед внутренним взглядом мелькнули размытые лица должников, пустые ящики в разуме Гурна, но и это быстро растворилось. Я уснул сном младенца, и совесть меня не тревожила.
Глава 6
Проснулся я поздним утром, когда солнечный свет добрался до кровати через узкую щель между шторами и принялся настойчиво светить мне в лицо.
Из сада доносились свист, хлопанье перепончатых крыльев и голос Гули, которая кому-то в третий раз объясняла одну и ту же простую мысль:
— Нельзя грызть засов. Я все вижу!
Судя по переливчатому посвистыванию, шерстокрылу было плевать.
Я полежал ещё немного, прислушиваясь к дому. Внизу звякнула посуда, скрипнула дверца печи, по коридору кто-то быстро прошелся.
Наконец-то выспался!
Впрочем, сегодня у меня имелось слишком много дел, чтобы и дальше валяться на кровати.
У стены по-прежнему стоял ларец Гурна. Тяжелый, окованный железом и запертый на замок, который наверняка казался изготовителю надёжным. Возможно, против обычного вора так и было, но делать защиту от человека, способного при помощи Ци дробить камень, мастер не собирался.
Я накинул рубашку, сел перед ларцом и несколько секунд изучал замок, размышляя, стоит ли тратить время на отмычки. Любопытство быстро уступило здравому смыслу: мне требовалось содержимое, а не сохранность чужой мебели.
Личинка замка хрустнула под пальцами, следом жалобно выгнулась железная полоса, державшая крышку. Дерево оказалось крепким и пахло смолой, но после легкого удара кулаком по крышке пробежали трещины. После еще парочки петли вырвало вместе с шурупами, и ларец раскрылся.
Внутри лежали долговые расписки, счета, несколько писем и деньги. Золота оказалось немного, основную массу составляло серебро, однако даже такая сумма могла заметно помочь будущей кассе взаимопомощи.
Монеты я пересыпал в отдельный плотный кошель, затянул шнурок и отнёс добычу в мастерскую, где убрал в запирающийся ящик. Остальное следовало уничтожить. Можно было бросить бумаги в печь, расколоть ларец на щепки и сжечь всё вместе, но подобное решение было слишком долгим. Ларец с бумагами отправился в Тень. От его дел остался только кошель с деньгами, и это было, пожалуй, самое полезное, что Гурн когда-либо преподносил людям.
На кухне было тепло и пахло гречневой кашей, свежим хлебом и жареными яйцами. Фаэлина стояла у печи в простом домашнем платье, собрав волосы в небрежный узел, из которого выбилось несколько прядей. Гуля уже сидела за столом, а рядом с ней на полу лежал Гари, положив морду на лапы. Барсук следил за каждым движением ложки с такой сосредоточенностью, будто от того, упадёт ли кусочек яйца, зависели честь и благополучие всего барсучьего рода.
— Он сегодня ничего не получит, — предупредила Фаэлина, заметив мой взгляд. — Ночью Гари забрался в кладовую и прогрыз мешок с сушеными яблоками.
Барсук приподнял голову и посмотрел на нее с искренним возмущением существа, которое оклеветали без суда. Гуля тут же сунула ему под стол ломтик яйца. Сделала она это ловко, но Гари поймал угощение, слишком громко хлопнув челюстями, поэтому тайна прожила меньше секунды.
— Я тоже все вижу, — сообщила Фаэлина, не оборачиваясь.
— Он раскаивается, — уверенно ответила Гуля и погладила барсука между ушами. — Просто у него морда такая, что с первого взгляда незаметно…
За завтраком мы обсудили планы на день. Гуля собиралась продолжить наблюдения за шерстокрылами: хотела проверить, как звери отреагируют на Фаэлину и сможет ли втолковать им, что хозяйку дома тоже следует слушаться. По мнению Гули, шерстокрылы уже начали различать простые запреты, хотя засов пока воспринимали скорее как особенно вкусную часть клетки. Фаэлина намеревалась сходить на рынок, а потом проведать одногруппниц по секте, живших в городе. Я же собирался в филиал, где после вчерашних событий вряд ли стало спокойнее.
— Не знаю, надолго ли задержусь, — сказал я, отломив корку ещё тёплого хлеба. — Там всё не слишком хорошо, а работы хватит до вечера и, возможно, до следующего утра.
Гари воспользовался тем, что Гуля отвлеклась, и стащил со стола второй кусочек яйца. Я сделал вид, что не заметил. В конце концов, у каждого должны быть маленькие победы.
Филиал Крайслеров встретил меня закрытыми ставнями и запахом, который ощущался еще с улицы. Вонь кислых алхимических паров смешивалась со щёлоком и чем-то лекарственным. Само по себе каждое из этих благоуханий терпеть было можно, но вместе они создавали аромат, способный вызвать рвоту у случайного прохожего.
Во дворе громоздились возвращённые ящики с продукцией. На одних сохранились торговые печати, другие уже вскрыли. Несколько работников сортировали флаконы по длинным столам: целые ставили отдельно, помутневшие — в другой ящик, изнутри обитый медью.
Похоже, Люциун выполнил основные распоряжения. Производство остановили, от «Серого аиста» отказались, плохое сырьё выбросили, а сомнительные партии стали отзывать из лавок. Вчера я отдельно запретил возобновлять варку, пока управляющий не будет уверен в результате, даже если торговцы начнут давить из-за сорванных поставок. Но отдать приказ — ещё не значит получить идеальный результат, поэтому радоваться я не спешил.
Люциун встретил меня в производственном зале. Под глазами у него залегли темные круги, рукава были закатаны, а на фартуке остались свежие пятна от реактивов. Управляющий явно провел ночь если не в цехе, то где-то неподалёку и теперь держался на крепком чае, упрямстве и страхе окончательно потерять остатки доверия и должность.
— Господин Крайслер, мы отозвали одиннадцать партий, — доложил он вместо приветствия и протянул исписанную ведомость. — Два торговца требуют оплатить