Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов

Конечно. Всегда есть «но».

— Мастера спорят, — продолжил Люциун. — Одни хотят пересмотреть рецептуру и начать с нуля. Другие считают, что достаточно сменить сырьё на нормальное и вернуться к прежнему порядку. Кроме того, два крупных заказчика, поставляющих зелья окрестным сёлам, требуют уже завтра возобновить производство лечебных составов.

— Что с проверкой на профпригодность? — спросил я, потому что на данный момент именно это было важнее заказчиков, торговцев и их представлений о правильном порядке.

— Начали, господин. Пока больше ругаются, чем учатся.

Из дверей цеха как раз донёсся раздражённый голос:

— Я двадцать лет варю основы! Не надо учить меня, как проверять сушёный корень!

Я вернул ведомость Люциуну и прошёл в цех, где у длинного стола спорили шестеро мастеров. Понадобилось две минуты, чтобы понять причину разногласий. На столе лежал раскрытый мешок серебряного корня, уже признанного пригодным одним из старших работников. Внешне всё выглядело как надо: ровная нарезка, правильный сероватый цвет, сухие ломкие волокна. Судя по первому взгляду, товар действительно можно было отправлять в варку.

Но запах от корня шел неправильный. Я взял кусочек, растёр между пальцами, и над ладонью поднялась едва заметная сладковатая пыль. Серебряный корень заразился нитчатым грибком, который при обычной проверке почти невозможно обнаружить: грибница развивалась внутри волокон, не меняя их цвет. При нагреве она разрушила бы стабилизирующие эссенции. Готовое зелье выглядело бы нормальным и даже прошло простую проверку, но через несколько недель начало бы медленно расслаиваться. Такие партии могли портиться уже на прилавках, позволяя покупателю еще раз убедиться, что нынешний товар Крайслеров годится разве что для удобрения огорода.

Рядом стояли ещё три мешка от того же поставщика. За моей спиной стало тихо, и старший мастер, недавно возмущавшийся недоверием к своему двадцатилетнему опыту, медленно опустил руку с корнем.

— Этот мешок кто проверял? — спросил я, хотя ответ был понятен без слов.

— Я, господин Крайслер, — признался мастер после паузы. — Цвет правильный, ломкость тоже! А запах у серебряного корня меняется от места, где его выращивали.

— Меняется, — согласился я. — Но сладковатая пыль появляется не из-за почвы. Это грибок, который разрушит стабилизирующую эссенцию при нагреве. Отметьте все четыре мешка и уберите подальше. Они подходят только для того, чтобы быть пособием по поиску заражения.

Я развернул сферу внимания шире и прошёлся восприятием по стоявшим вокруг людям. У половины работников раздражены лёгкие и слизистые, у троих заметно повреждены каналы пальцев из-за постоянного контакта с алхимическими парами. Один молодой зельевар скрывал ожог на предплечье, стянув рукав пропитанным дешевой мазью ремешком, чтобы ткань не касалась воспалённой кожи (парень, ну ты же в алхимическом цеху работаешь, что за варварство⁈). Люциуну тоже требовалась обещанная линейка зелий очищения: организм управляющего восстанавливался после вчерашнего эликсира, но за годы работы в плохо устроенном цехе в нём накопилось достаточно дряни.

Филиал пока не был готов к полноценному запуску. Можно заменить мешок корней, выгнать одного нерадивого мастера и объявить проблему решённой, но после такого решения через месяц нашёлся бы новый грибок, через два — испорченная спиртовая основа, а затем кто-нибудь снова предложил бы разделить поток зелий на два, наклеив на флаконы чужую птицу.

— Откуда получили серебряный корень? — спросил я Люциуна, когда мы отошли от мастеров. — Надеюсь, не от Самира?

Управляющий раскрыл ведомость и быстро нашёл нужную строку.

— Не-ет, эта партия пришла не от людей вашего брата. После того как доходы начали падать, мы стали искать тех, кто продавал дешевле. Сначала брали у посредников только простые травы, затем спиртовые основы, сушёные органы и корни. На бумаге экономия выходила приличная.

Он провёл пальцем по нескольким записям.

— На деле поставки запаздывали, вес в мешках иногда не сходился, а качество менялось от партии к партии, — признал управляющий. — Но если мы отказывались от одного торговца, через неделю появлялся другой с почти теми же ценами. Теперь понимаю, почему. Их могли направлять одни и те же люди.

Я растёр между пальцами ещё один кусочек заражённого корня. Сладкая пыль осталась на коже тонкой плёнкой, и даже её запаха хватило, чтобы настроение испортилось.

— Значит, отказываемся от всех сомнительных посредников. Лучше заплатить Самиру немного больше, чем потом отзывать половину продукции. Брат меня ни разу не подвёл.

— Через господина Самира мы раньше получали большую часть базового сырья, — подтвердил Люциун. — Проблемы начались, когда… когда я решил, что филиалу выгоднее действовать иначе.

— Вернёмся к прежней схеме. Редкие компоненты всё равно придётся брать у разных людей, но основные травы, растворители, тару и всё, что можно провести через Самира, закупаем у него. Остальных поставщиков проверяем тщательно.

Люциун записал распоряжение и пообещал уже сегодня подготовить список товаров для компании Самира. Затем мы перешли в небольшую контору при цехе, где на столе лежали книги учёта, образцы печатей и кружка с давно остывшим чаем. Пришло время заняться ещё одним делом, ради которого я утром ломал ларец.

Я положил перед управляющим тяжёлый кошель. Серебро приглушённо звякнуло о стол, и Люциун вопросительно посмотрел сперва на деньги, затем на меня.

— Это начальный капитал для кассы взаимопомощи филиала.

— Не совсем понимаю, господин Крайслер…

Пришлось объяснять. Рассказал, что каждый месяц филиал будет переводить в отдельный фонд небольшую долю прибыли. Работники смогут добровольно добавлять посильные суммы, если захотят, но принуждать никого не следует. Из фонда станут выдавать беспроцентные займы на лечение, ремонт крыши, похороны, еду до жалования, одежду детям, съем квартиры для любовницы и другие бытовые беды, из-за которых люди обычно идут к ростовщикам, а потом годами отдают втрое больше взятого.

В действительно тяжёлых случаях деньги можно будет выдавать без возврата. Если человека придавило балкой и он полгода не способен работать, требовать с его семьи выплаты долга бессмысленно и подло. С другой стороны, превращать кассу в кормушку для друзей управляющего я тоже не собирался, поэтому одной добротой дело не ограничивалось.

— Заведёшь отдельную книгу, — продолжил я. — Каждая выданная монета записывается. Правила должны быть одинаковыми для всех: нельзя отказать человеку только потому, что он тебе не нравится, но нельзя и раздавать деньги приятелям. Решение принимают минимум трое — ты, представитель мастеров и человек, которого выберут сами работники. Если речь идёт о ком-то из этих троих, он в обсуждении не участвует.

Люциун развязал кошель, заглянул внутрь и снова затянул шнурок.

— Сумма