Обнулённый 6 - Виктор Рэн

— Что Децим им втихаря наливает? — усмехнулась Шу.

— И это тоже… — протянул я и повернулся к выходу. — Ладно, давай обратно идти. Нужно переговорить с Лилианой по условиям Агриппы.

Децим догнал меня у воротного столба. Один, без отца, и без верхней одежды, несмотря на мороз.

— Передай госпоже Блэквуд, что весной я вернусь в Косинец, — громко заявил он.

— Кто сказал, что там тебя кто-то ждёт? — ответил я, даже не оборачиваясь, и пошёл дальше.

А Децим так и остался позади на выходе с фермы. Обратно мы шли быстрее, по своему же следу. Шу молчала половину дороги, а потом заговорила.

— Я поглядела в окно боковой комнаты, пока вас кормили, — сказала она. — Там стол и на столе бумаги. Сложенные, запечатанные, стопочкой лежат.

— Гонца с фермы в Косинце не было с осени, — заметил я.

— Вот и я о том. Писем целая стопка, а ехать с ними некому, — Шу поддела носком сапога слипшийся комок снега. — Человек пишет письма, которые никто не повезёт, либо дурак, либо ждёт, когда дороги откроются.

Дураком Децим не был никогда. Так что вопрос о том, кому предполагались письма, оставался открытым.

До Косинца мы дошли к темноте. Лилиана выслушала оба условия Агриппы, и сказала, что первую очередь на вырубку в ближней части леса подтвердит письмом. Про стопку писем и про то, что Децим всю зиму толковал вальтеровским дозорным, она тоже выслушала, и ответила, что до весны у нас есть время об этом подумать.

На следующий день я отнёс заготовку Хагену. Он развернул тряпку на своём прилавке, и рука у него замерла на полпути. Он взял слиток, вынес его к окну, повернул к свету и долго разглядывал.

— Такой вещи в Косинце быть не должно, — покачал головой Хаген. — Откуда ты вообще ее достал?

— Трофей с охоты, — пожал плечами я.

— Знатная, значит, охота была, — хмыкнул он и больше расспрашивать не стал. — Переплавка чистая, мастер работал хороший. Рунная вязь местами уцелела, её даже на глаз хорошо видно. Значит, вещь и вправду дорогая. Дам за нее двадцать пять серебряных.

— В Красном Камне за нее дадут явно больше, — для виду поколебался я.

— В Красном Камне сейчас две войны, и дороги туда нет, — без претензий ответил Хаген. — Но торговаться я с тобой не буду. Тридцать серебряных, и это потолок, выше которого «Лесной ряд» не прыгнет. В войну железо дорого, а такая вещь уйдёт в Компанию с прибылью. Я цену сразу даю честную, потому что не забыл, кто мне помог с тем щекотливым вопросом осенью во время инспекции.

Тридцать серебряных. На эти деньги можно было одеть в кольчугу двоих бойцов и ещё остаться при сапогах. Но вот в военное время цены и вправду взвинчивали вверх.

— Хорошо, пусть будет тридцать, — сказал я. — Только десять монетой, а на двадцать я возьму у тебя товаров со склада. Если чего на продажу имеется. Съестное, кое-какой инструмент и мелкая утварь, список я тебе дам. Подготовить нужно на шестой день от сегодняшнего, с утра.

— Товара у меня не много, но сделаю все по уму, и сделаю к сроку, — Хаген убрал слиток под прилавок. — И санки я тебе сколочу, Рилл, потому что на плечах ты это не унесёшь.

Он тут хлопнул себя по лбу.

— То есть Кассель, — поправился он и улыбнулся. — Кассель из дома Алард. Мне с обозами передали, как тебя называли в Талвеге. А я ведь с первого дня говорил, что в тебе знатная кровь. Не вслух, конечно, но видно было издалека…

— Бывай, Хаген, — быстро попрощался я, не желая выслушивать торгашеские приемчики.

Пять дней пролетели быстро. Снег к северу устоялся окончательно, и на нем держался не только человек, но и груз. Айрис согласилась идти со мной, когда я ещё не закончил объяснять, зачем. Лазарь остался: у него лежал Веллен с его больными лёгкими и трое обмороженных из числа горожан. Бертрану я назначил патруль на юго-восток, на пятый день.

— На обратном пути зайдёшь на выселок, — сказал я ему. — Шестого дня, до темноты. Заодно бывших шахтеров повидаешь.

— Кажись, только недавно им помогли, а уже вон сколько времени минуло, — усмехнулся Бертран и почесал бакенбарды. — Зайду до темноты, если дорога позволит. Ты только это, рогатых-то спрячь тогда где-нибудь. Я сигнал подам, конечно, но все же…

— Само собой, Берт. Само собой.

А Веллен за эти пять дней исписал первые листы, и Лилиана читала их по вечерам, сидя ближе к огню. Но пока ничего полезного в его памяти не всплыло.

На шестой день мы с Айрис и Векс вышли из Косинца на рассвете. Я сильно задумался, стоит ли брать с собой цепь, но оставлять боромочущий проклятый артефакт под кроватью показалось слишком опасным. Так что я обмотал ее вокруг пояса, чтобы никто кроме меня до нее случайно не дотронулся. Санки Хаген сколотил крепкие. Тянуть их пришлось мне. Я тянул, и вскоре заметил, что мне это даётся легче, чем должно было бы.

— Ты даже не пыхтишь, — сказала Айрис, когда мы поднялись из первой низины.

— Я теперь лорд-протектор, — улыбнулся я. — Лордам пыхтеть не положено.

— Лордам положено не врать своему лекарю, — Айрис поправила капюшон. — Я Лазарю расскажу.

Векс шла параллельно, по гребню, и в разговоре не участвовала, потому что смотрела по сторонам.

До оврага мы дошли к середине утра. Нас уже ждали. Десять фигур стояли на северном краю, кучно, и от них поднимался пар. Первым спустился Конрад. Выглядел он лучше, чем в прошлый раз. За ним пошли остальные, по одному, медленно, прощупывая склон. Пятеро людей и пятеро серокожих Асту, и у одной из них на груди, весь перемотанный одеялами и тряпками, был свёрток, который она покачивала на руках.

Тарра спустилась последней. Она похудела так, что на лице у неё остались одни кости и глаза, но подбородок держала всё так же высоко. Она подошла ко мне, встала напротив и протянула руку, сжатую в кулак.

Я подставил ладонь, и она высыпала в неё монеты. Их было немного, в основном медь, и три серебряных. Похоже, что это была доля трофеев,