Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов
Следом поставили очищающие зелья. Их пришлось разделить на несколько разновидностей, потому что универсального средства, одинаково хорошо выводящего всё, не существует. Я подготовил основу для удаления минеральных примесей, отдельный состав против растительных токсинов и мягкий курс очищения печени и почек. Само слово «очищение» нравилось торговцам: оно звучало понятно и позволяло обещать покупателю избавление от любой дряни одним глотком. Человеческий организм относился к таким обещаниям без должного уважения.
— Самая распространённая ошибка начинающих алхимиков — пытаться вывести яд быстрее, чем организм способен его переработать, — сказал я, добавляя в первую основу растворённую соль. — Человек выпивает сильное средство, токсины разом выходят из тканей в кровь, а потом отказывают почки. Формально зелье действительно вывело яд. Практически оно убило пациента.
В зале стало ещё тише. Один из учеников покосился на стоявший перед ним флакон так, словно тот только что попытался его укусить.
Последними из обычных составов варились восстанавливающие средства для слизистых и лёгких. Троим работникам я изменил рецептуру индивидуально. Одному требовалось больше регенерирующей эссенции, другому противопоказан привычный катализатор из-за слабого сердца, а третьему был нужен состав, способный убрать последствия старого алхимического ожога. Молодой зельевар, скрывавший повреждённое предплечье, сперва пытался уверять, что рана пустяковая, но после моего вопроса о ночной боли перестал спорить и позволил осмотреть руку.
Затем началась часть работы, которую пока никто в филиале повторить не мог. Я расстелил на столе белую ткань и разложил на ней ингредиенты. Работники придвинулись ближе, хотя ещё вчера многие из них наверняка считали разговоры об извлечении чистых эссенций делом сугубо фейляньских мастеров.
— В растениях десятки эссенций, — объяснил я неспешно. — Полезная обычно переплетена с бесполезными или вредными, и если просто бросить всё в котёл, остальные компоненты будут бороться ещё и с мусором. Хорошая рецептура способна ослабить этот вред, но куда разумнее не добавлять лишнего с самого начала.
Тончайшие нити Ци обволокли мои пальцы и вошли в первый корень. Он не рассыпался и не высох мгновенно, а лишь начал медленно тускнеть изнутри. Между моими пальцами появилась полупрозрачная зеленоватая нить — сущность очищения, отделённая от горечи, красящих веществ и агрессивных растительных алкалоидов. Я растянул её, разделил на равные части и запечатал в заранее подготовленных бутылочках со стабилизирующей смесью.
Одна бутылочка сменилась пятью, затем двадцатью. Работа требовала точности, но после прежних упражнений уже не казалась чем-то запредельно сложным. К концу извлечения на столе стояли целые ряды небольших сосудов. На каждом имелись номер, назначение и точное количество капель, которое следовало добавить в стандартный котёл. Этого запаса хватало, чтобы перевести лучшие рецепты филиала на совсем иной уровень.
Люциун взял одну бутылочку и осторожно рассмотрел на свету.
— На сколько этого хватит, господин Крайслер?
— Примерно на два месяца работы отдельной линии. Потом подготовлю ещё.
А параллельно выберем двух-трех человек и начнём учить их извлечению эссенций из простых растений. Возможно, получится не сразу (возможно, вовсе не получится), но филиал не должен вечно зависеть от того, приехал ли я лично наполнить бутылочки.
Я отдельно предупредил, чтобы никто не пытался повторять извлечение самостоятельно. При ошибке можно было не только испортить дорогой компонент, но и втянуть в собственные каналы агрессивную растительную сущность. Уговаривать дважды не пришлось. Даже за моими движениями мастера наблюдали как за таинством, и ни у кого не возникло желания вечером тайком сунуть Ци в корень чистоты.
Навык «наставник зельеварения» работал лучше, чем я ожидал. Объяснения ложились удивительно гладко. Я замечал момент, когда человек переставал понимать, что я говорю. Одному я растолковывал через сравнение с приготовлением густого бульона, другому описывал, как состав будет действовать на потоки Ци, третьему давал понюхать два почти одинаковых настоя и сравнить. Даже старые мастера постепенно перестали воспринимать урок как ненужное унижение и начали задавать вопросы, ответы на которые действительно помогали делу.
Проблема появилась, когда работники попытались самостоятельно повторить простейший очищающий состав. Одна из групп добавила запечатанную эссенцию слишком рано. Не потому, что люди не услышали инструкцию: старший мастер решил, что при слабом огне состав не пострадает, а его двадцатилетний опыт важнее моего прямого указания.
Жидкость мгновенно помутнела. Из котла поднялась белая пена, по залу пополз запах мокрой извести и тухлых яблок. Ничего не взорвалось, никто не получил ожогов, однако вся партия превратилась в бесполезную жижу. Я на автомате бросил в котёл нейтрализующий порошок, остановил реакцию и только после этого посмотрел на виновника.
Старший мастер стоял перед котлом, побледнев. Ещё утром он громче всех говорил о двадцатилетнем опыте, а теперь тупо пялился на белую пену.
Распекать его при всех я не стал. Человек уже понял, что ошибся, а долгий крик не вернул бы испорченные компоненты. Зато я окончательно понял другое: на производственной линии этот мастер работать не будет.
— Вымойте котёл и передайте другой группе, — спокойно приказал я.
Он коротко поклонился и отошёл. После этого за объяснениями начали следить с таким вниманием, будто за раннее добавление эссенции полагалась немедленная казнь. Странно, но один испорченный котёл убедил людей лучше всех предыдущих слов.
Первым очищающее зелье получил Люциун. Я ещё раз проверил состав, передал ему кружку и велел пить небольшими глотками. Управляющий морщился от горечи, но справился с порцией, после чего сел на лавку у стены. Через несколько минут он начал кашлять. На белом платке появились сероватые сгустки, и несколько работников испуганно отступили, хотя всё шло именно так, как должно было.
— Это накопившаяся слизь и связанная зельем дрянь, — пояснил я, следя за дыханием Люциуна. — Как видите, в составе нет крови, значит, случай не настолько запущенный — пара недель, десяток зелий, и человек будет как новенький.
Постепенно управляющий начал дышать глубже. С лица сошла нездоровая серость, плечи расправились, и даже взгляд стал яснее. Полное очищение потребует курса, а повреждённым лёгким понадобится время на восстановление, однако перемены были заметны уже сейчас.
Остальные поглядели на Люциуна, затем на приготовленные флаконы, и очередь к столу осмотра начала расти сама. Первым подошёл мойщик котлов, за ним молодой зельевар с ожогом, потом один из грузчиков. Вскоре пришлось ставить второй стол и звать писаря, чтобы записывать назначения.
Работа продолжалась до обеда. Я осматривал людей, менял дозировки, отвечал на вопросы мастеров и время от времени возвращался к котлам, где новые группы повторяли составы под надзором тех, кто уже прошёл проверку. К концу занятия на полках стояли десятки подписанных флаконов. Их нельзя было продать, зато они принесут филиалу больше пользы, чем иная дорогая партия: работники станут реже болеть, мастера перестанут скрывать ожоги, а управляющий хотя бы несколько ночей сможет