Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

Корреспондент подтащил поближе вещмешок, развязал горловину — и на стол лег артиллерийский парабеллум. Тот, что с длинным стволом.

— И что было потом?

— Его куда-то позвали, и мы расстались. Больше я его не видел в этот день. Сказал капитану Веревкину, мол, хочу про все это написать — так он только головой покачал. Пиши, говорит, о чем хочешь, только про «Неправильного» и его ребят — не надо. Не пропустят это в редакции… «О таких людях, — сказал, — лучше не только ничего не писать, но даже и вспоминать о них лишний раз ни к чему».

После того как колонна с мастерами и их пушками скрылась из глаз, поворачиваюсь к Веревкину.

— Ну, вот и все, капитан! Закончилась здесь моя работа.

Он уже получил приказ удерживать эту позицию дальше, поэтому львиную долю всех трофеев оставляю здесь: ему нужнее. Разумеется, никто и не подумал снимать наши «треноги» — они ждут своего часа в лесу. А вот все, даже и неисправные, пушки — вывезли. И все снаряды. Остались только те, которые заложены нами в качестве мин и подрывных зарядов.

— Чтобы сделать одну такую пушку, товарищ Васин, — пояснил мне подполковник, — понадобятся совместные усилия не менее, чем полутысячи человек! И это я еще не всех сосчитал! Обо всем прочем даже и не говорю…

И поэтому из мастерских вывезли вообще все! От реки даже генератор притащили — сидеть теперь капитану без электричества. Я так понимаю, что тут и инструменты не такие, как у всех…

А уж как Майский мастеров обхаживал! Ей-богу, порою казалось, что он сейчас мурлыкать станет!

Все объяснилось достаточно просто: людей с таким опытом ремонта орудий в полевых условиях на всю страну насчитать можно было чуть более двухсот человек! М-да… и их собирались отправить в пехоту? Ох, рано я того майора отпустил, сейчас бы его подполковник в бараний рог свернул! На что, как я полагаю, его полномочий хватило бы с избытком.

Кстати, наших раненых я отправил с ним — это точно будет быстрее и надежнее.

А наш путь лежит на станцию — здесь совсем недалеко. Оттуда — на поезд и восвояси! Дам со станции телеграмму, и нас встретят по приезду.

Жаль, но машины, скорее всего, нам придется оставить на станции, в вагон их никак не запихнуть. Ничего, все в дело пойдет!

А к монастырю потихоньку подходят одиночки и небольшие группы отставших от своих частей красноармейцев. Так что, полагаю, у капитана достаточно быстро здесь наберется народа на тот самый батальон!

Забегавшись, дотянули почти дотемна, так что к станции подъехали уже рано утром. Пришлось дважды забираться под деревья, пропуская чьи-то самолеты, которые гудели где-то высоко. Высоко-то оно, конечно же, высоко… но чтобы бросить бомбу совсем не обязательно снижаться до высоты бреющего полета!

Вот и станция.

Размещаю ребят в каком-то пустом пакгаузе, а сам топаю к коменданту. Представляюсь по всей форме, предъявляю ему удостоверение.

— Что вам нужно, товарищ старший лейтенант?

— Отправить людей вот сюда… — делаю пометку на карте. — Отсюда их уже заберут транспортом нашей части. Я сегодня же направлю туда соответствующее уведомление. Надеюсь, там сработают быстро.

— Их? А вы сами?

— Обязан явиться на доклад в Главное артиллерийской управление — приказ! А уже оттуда сам как-нибудь доберусь. Опять же, не могу исключить, что мне придется там на какое-то время задержаться. Сами понимаете — Москва!

Комендант с интересом на меня смотрит.

— А… ваши бойцы?

— Там присутствуют два командира взводов, справятся уж как-нибудь и без меня! Не мальчики уже. Воевать могут — стало быть, и с перевозками как-нибудь разберутся.

— Подождите, пожалуйста, вон там, — указывает мне комендант. — Буду сейчас звонить, выяснять…

Минут через двадцать он кивком подзывает меня.

— Поезд для ваших бойцов отправится через тридцать шесть минут со второго пути. Вагон номер одиннадцать, поезд номер 34 «Б». Ваш поезд прибудет только через четыре часа, увы… Подходите сюда часа через три, я сообщу вам номер пути, вагон и время отправления.

— Благодарю! Где у вас телеграф? Мне надо сообщить в часть о выезде группы.

— Маша! — окликает он какую-то девчушку. — Проводи товарища старшего лейтенанта!

Топаю за ней, поднимаемся на второй этаж, и она кивает на дверь: мол, вам сюда.

Что ж, теперь займемся отправкой сообщений… Это не заняло много времени, телеграммы ушли адресатам, и теперь я могу хоть чуток передохнуть. Другой вопрос, что негде. Ничего, насколько я успел заметить, поблизости не работало, даже пожрать тут толком негде.

Ничего, ребята разожгли небольшой костер неподалеку от путей и на скорую руку приготовили там легкий перекус. Пока еще у нас есть трофейная кормежка, так что до своих всенепременно хватит.

— Может, ну ее, эту Москву, командир? — спрашивает меня Марк. — Доберемся до своих, а там уже, как и полагается, через наше командование отрапортуем о выполнении задачи?

— Да… — киваю я, — неплохо было бы! Боюсь только, что в Москве этого не поймут. Оно нам надо, чтобы большие генералы из-за такой, в общем-то, ерунды на нас ворчали? Не переломлюсь, чай. Три-четыре дня — и я у вас!

— А с ним что делать? — кивает Петлин в сторону Никифора.

Парень этот, оказавшийся неожиданно смышленым, все дни пахал вместе с нами в поте лица. Разве что на последнюю нашу вылазку его не брали: опыта соответствующего маловато. Как-то так вышло, что он и в строй вместе с нами вставал, да и вообще… А сейчас сидит с ребятами рядом, вполне уже освоился. Трофейный автомат больше не кажется у него чем-то чужеродным, да и многочисленное снаряжение не топорщится во все стороны, подогнано и не мешает работать.

— А твое-то мнение каково, Юрий Иванович?

— Будет с парня толк, — кивает взводный. — Голова есть, руки рабочие. А всему прочему научим.

— Ну, так и забирайте его с собой. На месте командиру доложите, что да как. Через деревню его прогнать — в обязательном порядке!

Марк