Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

— Уверен?

— Так у них продовольствия с собой имелось только на двое суток! День тут — подрыв — и день назад. Не собирался он здесь дольше задерживаться… Еще и медаль бы получил — за грамотное руководство!

— Ну, этого он тебе теперь не простит…

Впрочем, развернувшиеся дальше события совершенно вытеснили из моей головы вообще какие-нибудь мысли об отбывшем недавно персонаже. Неожиданно упавшее с неба пополнение, помимо радости от увеличения численности личного состава, добавило изрядно головной боли. Для того чтобы сопроводить Козырева в монастырь и установить там уже готовые подрывные заряды, большого опыта боевых действий не требуется. Вот и набрали… с бору по сосенке…

Писарей и поваров, честно сказать, не было. Зато почти все остальные специальности — были представлены. Как ни парадоксально, но больше всего оказалось… связистов! Я, по наивности своей, полагал, что вот их-то чаще всего и не хватает. Однако же среди семидесяти четырех человек бойцов их оказалось аж семеро.

Вот я их тотчас же и запряг!

Поскольку один из грузовиков, доставшийся нам от пополнения, которое так кстати свалилось на наши головы, неожиданно оказался артиллерийским тягачом, то из ворот выволокли одну из пушек, которую оттащили на холм в километре от монастыря. Оттуда она могла накрыть огнем практически любую точку в радиусе нескольких километров вокруг. А единственного артиллериста, который хоть как-то смог бы ее навести и, возможно, даже куда-то там попасть, удалось отыскать именно в том самом пополнении. В целом же… это было больше обузой, чем реальным подкреплением — и пришлось их наскоро учить буквально всему! Все семеро связистов были заняты тем, что спешно прокладывали на артиллерийскую позицию линию телефонной связи. Ибо в то, что у нас получится организовать качественную связь на такое расстояние имелись сильные сомнения.

Сутки… Много это или мало?

Смотря под каким углом глядеть…

Для организации успешной обороны — мало. А для того, чтобы как-то протянуть время — так очень даже и ничего!

На второй день после отъезда Козырева пост, выставленный у дороги, подал сигнал: к нам идут. Задача этого поста состояла именно в подаче сигнала, участие его в боевых действиях вообще не предусматривалось.

Но этого и не потребовалось.

Каменная громада монастыря как-то по-особенному притягивала к себе людей. Всех — и наших, и немцев.

Так что в том, что к его стенам вышло еще одно полуразбитое подразделение, ничего удивительного для меня не было.

А вот для капитана, который им командовал, удивлением было увидеть на стенах многочисленные пулеметные стволы. У него самого имелся лишь одинокий «максим», которого тащили на закорках усталые бойцы. Сразу было видно: им досталось… и здорово! Почти половина небольшого отряда «щеголяла» старыми, уже потемневшими, повязками, троих и вовсе тащили на самодельных носилках.

— Накормить всех! — распоряжается во дворе Петлин. — Медикам — осмотреть раненых и сменить повязки!

Медикам! Громко сказано, но их у нас аж трое! Ну… обычные санитары, но хотя бы небольшой запас медикаментов у них есть. Имелась и более серьезная аптечка в мастерских — тут все же когда-то свой медпункт был! Все в дело пошло…

— Присаживайся! — указываю капитану на лавку. — Чаю?

— А у вас и это есть? — по-настоящему удивляется он. — Не откажусь! Пятый день только воду и хлебаем, а жрать ничего нет уже двое суток.

— С этим проще, кое-что имеется. Да и у немцев в машинах прихватили чуток.

— Видел я их… — кивает собеседник. — Мощно разделали! Артиллерия помогла? Далеко стоят? Связь с ними есть?

Капитан Веревкин Игорь Павлович — командир того, что когда-то именовалось 239 стрелковым батальоном. Он тяжело вздыхает и продолжает свой рассказ:

— Десять дней… Нас тогда больше было — почти триста человек! Пушки две нам придали. Да… Мы держались! Ждали приказа. Одиннадцать атак… орудия разбили все, их авиация башки поднять не давала. А потом прорвался связной — принес приказ на отход. Ночью через реку переправились, весь день от их самолетов ныкались. Чуть стемнело — двинулись. Пошли по следам колес. Злость была! Думал, вот догоним — разом за все поквитаемся. Не поверишь — когда разбитые машины увидел, аж сплюнул: мол, кто-то раньше нас успел! А у вас тут что?

Выслушав меня и выхлебав при этом две кружки горячего чая, он только головой покачал:

— Ну, со снарядами — это ты классно выдумал! То, что пушку подальше отволок — тоже верно. А вот ежели эти… летуны вдругорядь пожалуют?

— Врежем из пулеметов — патронов хватит. Не собьем, так отгоним. Да и стены тут крепкие, когда еще ставили! Не всякая бомба возьмет!

— Ну… — берет со стола открытую банку мясных консервов капитан. — Правильная мысль!

— Пехоту на себя возьмешь? Мы ж все-таки больше диверсанты, нам сподручнее тишком работать.

Он ставит банку на стол.

— Так… приказ-то именно тебя касается же?

— Мы и не уходим. Просто работать станем так, как нам привычнее. Разделимся… Ты здесь — мы снаружи. Связь сделаем. Мои связисты к утру уже свою работу закончат, вот я их этим и озадачу.

Веревкин задумывается.

— Сколько с собой народа возьмешь?

— Шестнадцать человек. Раненые остаются здесь, они и со стены пострелять могут. У тебя здесь, ежели с твоими вместе посчитать, около ста человек личного состава набирается. Опять же, лес минируют, и останавливать это дело мы не собираемся. Один фиг — всех снарядов не вывезти.

— Ох, втягиваешь ты меня в авантюру… — качает головой капитан. А в глазах поблескивают задорные искорки — ожил!

За ночь к монастырю вышли еще семь человек — все оборванные, у одного в винтовке всего одна обойма и оставалась. Но злые — до невероятности!

На глазах троих из них немецкий самолет расстрелял полуторку с ранеными — не спасся никто. И ведь видел же, скотина, красные кресты!

Отправляю на станцию двух человек с донесением.

«Обстановка усложняется, отбит один штурм, противник потерял свыше восьмидесяти человек. Личный состав сборного отряда увеличился до ста человек. Пресечена попытка уничтожения материальной части вооружения, предпринятая по незнанию обстановки майором Козыревым. Прошу ускорить прибытие эвакуационной группы».

Надеюсь, наверху не сочтут это за проявление панических настроений.

Весь день занимаемся привычным делом: ставим мины-ловушки, используя вообще все, что только попадается