Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

— Майский? — вспомнила секретарша.

— Да. Олег Федорович. Он сказал, что мы скоро приблизимся к объекту. Сказал всем быть наготове, там могут быть немцы. Приказал проверить оружие. Мальцев тогда на мой наган посмотрел, вздохнул и приказал от машины далее десяти метров не отходить. Он пояснил: мы должны будем забрать тяжелые орудия с ремонтной базы. Туда уже пробовали прорваться немцы, но их отбили. И они могут прийти еще раз.

Машенька снова налила ему чаю, парень выпил свой первый стакан, словно и не заметив этого.

— Вот… Мы опять ждали в лесу, и тогда я в первый раз услышал, как стреляет большая пушка. Это… я вам скажу… Ни с чем не перепутаешь!

— Подождите, — удивилась секретарша. — Вы же сказали, что там ремонтная база? А тут стреляющие орудия? Это уже фронт!

— Да, мы тоже тогда удивились, когда услышали выстрел. Разведка прошла вперед и нашла пушку с той самой базы! Она была вполне себе исправная и даже стреляла! Правда, при ней было всего пять человек — и только один артиллерист. А все прочие… им просто наскоро объяснили, что и куда носить, как подавать, как заряжать. Поэтому они стреляли очень редко и медленно заряжали орудие. А тот артиллерист — он наводил.

— И куда же они стреляли?

— А им по телефону давали команду. Когда стрелять, куда наводить… Они цели-то и не видели вовсе. Тот артиллерист пояснил подполковнику, что их сюда вывезли пару дней назад. Проложили телефонную линию и по ней дают указания, когда и куда стрелять.

— Странно! — удивилась Машенька.

— Мы тоже несколько удивились, даже я. Хотя тогда еще ничего и не понимал. Подполковник позвонил по телефону, о чем-то долго разговаривал. Потом сказал, чтобы все приготовились к выходу рано утром. И отправил всех нас спать, мол, завтра будет много работы. Да…

— И что было утром?

— Мы выехали. Сильный туман стоял, машины шли медленно. Через час въехали в лес. Странно он выглядел! Где-то чудовищные разрушения, вырванные с корнем деревья, трупы немецких солдат и разбитые грузовики. А местами — так совершенно спокойный лес, птички порхают…

Он еще раз глотнут чаю и поставил стакан на стол.

— Потом мы подъехали к монастырю. Он… такой весь из себя мрачный был… А как встало солнце и начал расходиться туман — как-то странно вдруг посветлел! И уже таким мрачным не казался. Хотя и было видно, что по нему только недавно стреляли. Да… Ворота открыли, нас встретил капитан Веревкин. Представился подполковнику. Тот пожал ему руку и спросил, где старший лейтенант, который тут за все должен был отвечать? Капитан тогда сказал… как-то странно… а! Он сказал: «Неправильный скоро будет тут, он и его люди сейчас в лесу».

— Как?

— «Неправильный» — так его там многие называли. Ну… за глаза, естественно, так-то больше обращались по званию. И я пошел его встречать.

— Встретили?

— Да, — Коршунов расстегнул воротник, словно ему стало трудно дышать.

Тихо приоткрылась дверь в редакторский кабинет. Появившийся на пороге главный редактор сделал жест: мол, тише, не шумите! А за его спиной виднелись остальные сотрудники, кто был в это время в кабинете. Виктор не видел их, он словно смотрел куда-то сквозь стену. И видел что-то, недоступное всем прочим.

— Они выходили из леса. По одному, по двое… И каждый нес немецкое оружие. Автоматы, винтовки, даже пулеметы! Складывали их на землю — и снова уходили в лес. Кучка оружия становилась все больше. Было тихо… Казалось, даже птицы перестали петь. А они все носили и носили. Отдельно складывали немецкие документы — порванные, окровавленные… всякие. Их потом набралось на целый вещмешок. А потом… потом вышел их командир…

— Сколько их всего там было?

— Десятка полтора… наверное. Они все там странно похожи друг на друга, двигаются одинаково. Шагнет в лес — и почти тотчас же пропадает из глаз. Ходят очень тихо, не шумят. Их командир — он такой же, как и все… но сразу видно, что это командир.

— Почему? — спросила Машенька.

— Он подходит — и бойцы смотрят на него. Делает какой-то жест — даже не говорит ничего! И люди начинают работать. Вот… Он подошел к подполковнику, доложился ему. О чем-то поговорили. Старший лейтенант кивнул и жестом подозвал одного из своих. Тот потом подошел ко мне и сказал: мол, командир приказал показать вам немцев.

— И как?

— Показал… Мы прошли немного по лесу, там были их лагеря. Они… там, скорее всего, немцы спали. Ну… когда к ним эти пришли…

— И уже не проснулись.

— Нет. Там почти никто и не стрелял, я видел всего несколько гильз. У моего сопровождающего был какой-то странный автомат, не наш — немецкий! Мне потом сказали, что он стреляет очень тихо, звука почти не слышно.

— Вот почему они все спали… — поднесла руки к губам секретарша.

— Наверное. Мы посмотрели два лагеря, провожатый сказал — мол, дальше будет некрасиво, да и нет там ничего интересного. Предложил взять что-то на память. Но я не смог… А потом мы вернулись в монастырь. Там уже шла работа, грузили имущество, готовили к вывозу пушки. Веревкин оставался, ему поручили оборонять эту позицию. А «Неправильный» должен был уйти вместе с нами. И тогда… тогда я встретился с ним в коридоре, и он как-то по-простому спросил: «Чаю хочешь?». И мы пошли к нему в комнату. Сидели, он чай заваривал. Потом взял банку с консервами, а чтобы открыть ее, вынул нож… И я увидел на ноже — там, знаете, такая планка есть, чтобы рука не соскользнула?

— Гарда, — кивнула секретарша. — Это называется «гарда».

— Запомню. Так вот — там была черная такая полоска… кровь. Этим ножом только недавно кого-то зарезали, понимаете⁈ А он им консервы открывал! Да, потом заметил, извинился и подошел к рукомойнику, вымыл нож, на стол его положил — там уже все чисто было. И спокойно со мною разговаривал. Он же совсем недавно этим ножом кого-то зарезал — и спокоен! Как так может быть⁈

— О чем вы с ним говорили?

— Не о войне. Он мне про свою девушку рассказывал. Так… о всяком говорили. Даже о лошадях. Он еще сказал: мол, приятно поговорить с незашоренным…

— Как?

— Незашоренным. С человеком, который смотрит на мир