Девушка-волшебница уходит в отставку - Пак Сорён

Не думаю, что я правда тратила так уж много денег. Я просто жила. Но при этом долги все росли. Конечно, главным ударом стала пандемия: из-за нее я лишилась работы. К счастью, последнюю зарплату я смогла пустить на погашение долгов, но за холодильник оставалось платить еще целых три месяца.

Впрочем, я уже давно подозревала, что даже без пандемии, даже без потери работы я бы все равно постепенно беднела. Только этот процесс растянулся бы на годы и прошел почти незаметно. А так – случилась катастрофа, и процесс сжался во времени до предела.

Вчера днем у меня было собеседование. Впервые за долгое время это был шанс получить не подработку на пару недель, а настоящую работу. Я страшно из-за этого переживала и прямо перед выходом заметила, что не могу найти свой счастливый талисман – талончик с номером 777. Обычно он лежал либо в кармане вчерашней одежды, либо висел прикрепленный магнитом к холодильнику. Я рылась в его поисках так долго, что чуть не опоздала. Но вовремя остановилась: уж что-что, а опоздать из-за поисков талисмана было бы совсем глупо. «Поищу потом», – решила я и вышла. На мне был самый светлый и аккуратный костюм из моего гардероба, который я заранее постирала в прачечной самообслуживания. У меня ведь даже стиральной машины нет. Если бы я экономила на походах в прачечную, то за это время вполне могла бы купить хотя бы маленькую подержанную машинку. Но дома и поставить ее особо негде…

– А чем вы занимались до этого момента? – спросил мужчина. Даже не знаю, называть ли его интервьюером, но в любом случае это был какой-то сотрудник среднего звена, и на собеседовании я сидела на низком стуле без спинки напротив него. Он спросил это так громко, что услышал весь офис. – Смотрю резюме – ничего особенного вы не делали, хотя вам уже двадцать девять лет. – Наверное, он даже капли вины не почувствовал. Потому что сказал правду.

Выходя оттуда, сдерживая слезы, я сунула руки в карманы и нащупала обрывок бумаги. Смятый и порванный кусочек номерка, на котором еле угадывалась цифра 7.

Мой неоплаченный долг по кредитной карте немного превышал три миллиона вон[2].

Дедушка, наверное, и не знал, что у кредитных карт есть такая штука, как «револьверные»[3] платежи.

«Вы не можете погасить всю сумму в этом месяце? Ну тогда внесите только то, что вам сейчас по силам! Хм, как насчет двадцати процентов? Это ведь сможете заплатить? Даже это трудно? Что ж, тогда хотя бы десять процентов. Ниже нельзя. Хорошо, остальное перенесем на следующий месяц с небольшой надбавкой к процентам. В следующем месяце постарайтесь получше!» – что-то в таком духе.

Звучит очень любезно, правда? Но странное дело: общая сумма долга при этом неизменно чуть-чуть, но растет. Даже с трудом добытые краткосрочные подработки едва покрывали минимальный платеж по «револьверу».

Наверное, все из-за этого слова – «револьверный». Будто я играла с кем-то невидимым в русскую рулетку. Дедушка, ты знаешь, что такое русская рулетка? Это когда несколько человек по очереди приставляют к виску револьвер, в котором только одна пуля, и нажимают на курок. Фух, в этом месяце повезло и выстрела не было. Но удастся ли пережить следующий месяц? Меня изъедало это тревожное чувство. Я сама потратила деньги и влезла в долги, ни на кого не свалишь вину, и все же постоянно казалось, что моя голова сейчас взорвется.

Человеку, чтобы жить, нужны деньги… Кажется, мне понадобилось слишком много времени, чтобы осознать этот простой факт. Если кто-то услышит, что я думаю о смерти только потому, что не в состоянии вернуть каких-то три миллиона вон, то наверняка посчитает меня жалкой. Но это только начало. Когда я впервые оформила кредитную карту, мой лимит был пять миллионов вон, и он с тех пор не изменился. Так какой смысл жить еще месяц, два? Зачем дожидаться, пока долг достигнет пяти миллионов? Когда прозвучит выстрел? Даже я сама думаю, что это жалко. Умереть из-за долгов… Вот почему никто не должен знать о моей смерти. Никому не нужно знать, почему я умерла. Даже если узнают, пусть сделают вид, что не знают. Иначе мне будет слишком стыдно.

По дороге на мост я зашла в круглосуточный магазин, купила блокнот и попыталась что-то в нем написать, но слезы капали одна за другой. Все хаотичные мысли перенести на бумагу было невозможно. Я выбирала только те слова, за которые не было бы стыдно, если их вдруг кто-то прочтет. В итоге кроме «дедушка, прости» я ничего в блокноте не оставила. Тогда я подумала: разве такие записи не противоречат желанию уйти незаметно? Но потом решила: если никто не узнает, что умерла именно я, получится, что никто и не заметил.

Больше всего я боялась опоздать. Вот-вот начнет светать, пойдет первый автобус, поэтому нужно поскорее со всем закончить. «К счастью, машин почти нет», – подумала я, и в этот момент мимо с визгом промчалось такси. Вечно все идет не так, как я хочу. Ну и ладно… Все равно это конец.

Я наклонилась, положила блокнот, медленно обернулась и увидела, что то самое такси все еще на мосту. Более того, оно приближалось. Такси дало задний ход и возвращалось прямо ко мне. «Эй, что это? Так можно вообще? Конечно, машин мало… но оно что, хочет меня сбить?» – такая мысль промелькнула в моей голове, но тело не двигалось.

Пока я колебалась, такси спокойно остановилось прямо передо мной. Из задней двери вышла девушка в белом милом платье до колен. Туфли и украшение в волосах тоже были белыми. Что за… ангел?.. А может, просто косплеерша? Уличные фонари, которые я до этого даже не замечала, теперь казались прожекторами, направленными только на нее. Ослепительно белая девушка произнесла:

– Умереть сегодня – не твоя судьба.

У меня по коже пробежали мурашки. Тогда я подумала: «Откуда она знает, что я собираюсь умереть?»

Осознание того, что я действительно выглядела так, будто вот-вот умру, пришло чуть позже. Чуть позже – это когда я поняла, что девушка, представившаяся как Ароа, пришла сюда, зная, что найдет меня именно в это время именно в этом месте.

Но тогда я ничего этого не понимала. Для меня сам факт того, что кто-то в этот момент заговорил со мной, был чудом. Со слезами на