Девушка-волшебница уходит в отставку - Пак Сорён

– Ты знаешь мою судьбу?

– Конечно.

Голос ее звучал уверенно и ласково. Ароа подошла и, словно прикасаясь к чему-то бесценному, нежно взяла меня за руку.

– Твоя судьба – стать девушкой-волшебницей.

– Я?.. Девушка-волшебница?

О них я знала только по телевизору. Не о тех рисованных, которые машут жезлами, перевоплощаются и гурьбой сражаются с монстрами или инопланетянами, а о настоящих – тех, кто появлялся в новостях. Людей, использующих волшебные силы – магию или сверхспособности, – чтобы обезвреживать преступников и спасать граждан в чрезвычайных ситуациях.

Разница в том, что в новостях они боролись не с воображаемыми чудищами, а с реальными злодеями и несчастными случаями. Кто-то, к примеру, силой призыва ловил грабителя банка, а кто-то телекинезом предотвращал автокатастрофу.

Если уж заимствовать название из фантастики, их вполне можно было бы называть супергероями. Но их упорно называли именно девушками-волшебницами по двум причинам. Во-первых, они сами хотели, чтобы их так называли. А во-вторых, магическая сила открывалась только девушкам.

– Но ведь я уже… слишком взрослая для волшебницы, не так ли?

Такси быстро, но мягко съезжало с моста. Девушка в белом, похожая на ангела, доставала что-то из сумочки. Сумка была такая же белая, как и ее платье, и застегивалась с характерным «щелк», будто портмоне. Обернувшись, она спросила:

– А сколько бы ты дала мне лет?

– А тебе сколько?

– Секрет.

Я почти могла разглядеть улыбку под белой защитной маской. Ароа и до этого казалась странной, но сейчас это стало очевидно. Она протянула мне визитку:

– Приятно познакомиться.

Возраст, разумеется, там не значился.

– Да, в нашей сфере большинство волшебниц молоды, – сказала она. – Но это не значит, что все они обязательно девочки. Некоторые пробуждаются, уже будучи женщинами, да и мы не перестаем стареть, став волшебницами.

Я вспомнила, что самая старшая из них уже была в возрасте, когда ее смело можно было бы звать бабушкой.

– Но где вообще граница? – продолжала Ароа. – С какого возраста считать девушкой? С первой менструации? Когда рост переваливает за сто шестьдесят сантиметров? Но ведь даже не все взрослые достигают этого роста. Да и взросление души у всех разное. У каждого свой срок детства.

Она была права. Мое собственное детство закончилось три года назад, когда умер дедушка. Формально я уже была взрослой женщиной, но до того дня ни разу не ощущала себя взрослой. С его смертью все изменилось.

– Существует выражение: с большой силой приходит большая ответственность, – сказала Ароа. – У волшебниц масса проблем, например порча имущества при выполнении миссий и отказ страховых компаний в выплатах… Особенно трудно совершеннолетним. Если у несовершеннолетних есть родители или опекуны, готовые хоть как-то помочь, то взрослые волшебницы вынуждены разбираться со всем сами. Вот почему мы сформировали Союз.

От того, как легко и гладко она это объясняла, у меня сложилось впечатление, будто она втюхивает мне страховку.

– И при чем тут я?

– Союз не только защищает активных магических девочек, но и ищет новых кандидатов, – сказала Ароа.

Она достала предмет, похожий на пудреницу с зеркалом, обрамленным радужным сиянием.

– Видишь что-нибудь необычное?

В зеркале я увидела себя. Но не ту, что сидела здесь сейчас: не заплаканную, с красными глазами и опухшим лицом под маской. Там было мое обычное лицо – как на удачном фото на паспорт.

– Это… я?

– Это мой магический артефакт. Зеркало Ароа. Оно показывает избранных.

– И почему тогда в нем отражаюсь я?

– Это доказательство того, что тебе предначертано стать волшебницей. – Она снова взяла меня за руку. – Такая у меня способность.

Я в недоумении заморгала: что именно является ее способностью? Умение так естественно брать за руку? Или зеркало, в котором я выглядела иначе? Я не знала, за чем следить: ее глазами, руками или зеркалом, – когда она вдруг представилась:

– Меня зовут Ароа. Я пророчица. Моя миссия – найти самую сильную девушку-волшебницу.

Хоть в ее зеркале и не отражалось мое выражение лица, но, наверное, там ясно читалось: «Что это значит? Как это работает?»

А потом она произнесла слова, после которых все вдруг обрело смысл, словно каждая мелочь моей жизни собралась в четкий узор.

– Мы верим, что волшебница времени станет самой сильной из всех.

* * *

Существует такое слово – «призвание». Его используют, когда человек так хорошо справляется с делом, что кажется, будто для этого он и родился. Моим призванием в детстве были часы. Я мечтала стать часовщиком. На самом деле я до сих пор думаю, что еще не поздно.

В интернете я читала, что настоящий часовщик сначала должен стать дизайнером часов. Недостаточно просто собрать детали воедино, нужно еще и придумать дизайн, которого раньше не существовало. Разве это не здорово? Дедушка владел престижной часовой мастерской, и продолжить его дело было для меня чем-то само собой разумеющимся.

С подростковых лет я уже умела менять ремешки и заводить механизмы. В старших классах бралась и за более сложные ремонты: клиенты не замечали, что их часы чинил не дедушка, а я. Помню, как после этого мы с дедом переглядывались и хихикали за их спинами, давая друг другу пять.

Я обожала часы. Любые. Сидя в мастерской дедушки, я ощущала себя богачкой, владеющей всем временем мира. Часы были повсюду – и на стенах, и на витринах. Больше всего я любила табло с пятью циферблатами мирового времени. Пятнадцать стрелок, движущихся под разными углами, но с одинаковой точностью, говорили без слов, что время нигде не останавливается.

Дедушка говорил: самая лучшая школа для ювелиров находится в Японии. Моей целью было попасть туда. Он обещал помогать, но подчеркивал, что мне придется усердно работать, чтобы доказать ему, что я в самом деле хочу стать дизайнером часов. И я действительно старалась: учила японский, копила деньги, подрабатывала у него.

Учителя писали в моей характеристике: «В учебе усердия мало, но очень ответственна, вежлива и имеет четкую цель». А дедушка звал меня гением. Для меня этого было достаточно. Человек, которого я любила и уважала больше всего на свете, считал, что я гений, а значит, так оно и было.

Слова Ароа прозвучали так, будто она говорила обо мне. Всю жизнь я думала, что рождена для того, чтобы создавать часы. А оказывается, моя судьба – управлять самим временем.

И это было так логично, так изящно, словно стрелки отремонтированных часов с легким щелчком снова понеслись