Таверна на прокачку 8 - Олег Валентинович Ковальчук

— Но я не стал это терпеть, и вызвал его на бой, — запальчиво выдал Леонид. — Я хорошо учился, и кое-что умею. Я ему тоже бока намял. Видели бы вы его… А потом он сказал, что ему больше нечему меня учить, и я ушёл.

А один из старших, сидящих напротив, прищурился.

— Дениса отделал? — сказал он.

— Так и было, — запальчиво ответил Леонид.

— Знаешь, парень, — старший поскрёб щетину. — Я Дениса лет семь знаю. Он мужик тяжёлый, спорить не стану. Только мало кто с ним в прямом бою сравнится. От того он и ходит один, что ему отряд не нужен. Да и руки распускать он просто так не стал бы. Может ведь и пришибить.

Он подался вперёд.

— Сдаётся мне, что ты врёшь, парень.

Леонида качнуло. Внутри вновь разлился тот самый яростный жар.

Он сидел у костра, а в следующий миг уже стоял над говорившим мужиком, что обвинил его во вранье, а объятый красным сиянием кулак, уже летел в лицо изумлённого охотника.

Мужчину снесло вместе с чурбаком, на котором он сидел. Он пролетел спиной вперёд, кувыркнулся через голову и впечатался в телегу, от чего с неё посыпались припасы и скарб.

Наступила тишина. Леонид стоял, тяжело дыша, и смотрел на свой кулак. По тыльной стороне ладони медленно гасло красноватое свечение.

Охотник, что теперь сидел, упёршись спиной в телегу, мотнул головой. Потрогал челюсть, подвигал ею и сплюнул кровью.

— А неплохо, — сказал он.

— Клима позовите, — распорядился кто-то.

Клим оказался невысоким и совершенно неприметным охотником. Казалось, отведёшь взгляд, как он тут же затеряется, и даже не вспомнишь о нём.

Леонид ожидал громилу, а пришёл сухой мужичок лет сорока пяти, с седой щетиной и спокойными глазами.

Он выслушал всё молча.

Потом посмотрел на поваленную покосившуюся телегу, на охотника, держащегося за челюсть, и на Леонида.

— Ну-ка покажи, что ты умеешь, — сказал Клим.

— Как показать-то? — спросил Леонид.

— Помогите ему, — кивнул Клим троице парней.

И вот тут Леонид себя показал. Дрался он, надо признать, неплохо.

Его в детстве учил отец и лупил всерьёз, с оттяжкой, не жалея. Потом его натаскивал Денис. Причём учил он жёстко и безжалостно, через подзатыльники, слёзы и кровь. А сверху добавилось нечто новое, что просыпалось вместе с яростью.

Первого противника он уложил на третьем обмене ударами. Тот дрался честно, не применяя энергии, а вот Леонид энергию скрывал, хотя сила ударов от этого меньше не становилась.

Второй продержался дольше. Тот был ловок и быстр, но хватило одного удара, чтобы и этот парень тоже лёг. Леонид поймал его на замахе, шагнул в упор и вбил кулак под рёбра.

Третьего Клим остановил сам.

— Хватит, — сказал он.

Он подошёл, взял Леонида за подбородок и повернул его лицо к свету: сначала одной стороной, потом другой. Посмотрел в глаза.

Леонид выдержал взгляд, хотя и хотелось отвернуться. Но ярость всё ещё кипела в нём. Ведь его посмели обозвать лгуном.

— Ладно, — сказал Клим и отпустил. — Потом у Дениса узнаю, что у вас там стряслось.

Сердце у Леонида ёкнуло, но он вновь не подал вида.

— А пока, — Клим кивнул на рыжего парня лет двадцати, — вот тебе командир тройки. Будешь подчиняться ему. Понял?

— Ага.

— Не ага, а так точно. Подчиняться, значить беспрекословно выполнять все приказы, слушать что он говорит и ловить каждое слово. Будешь создавать проблемы, очень пожалеешь.

Леонид вытер рукавом нос, громко при этом шмыгнув.

— Так точно, буду слушаться.

— Вот и славно, — произнёс Клим, протянув ему зелье. — Вот, подлечись. Уже к завтра лицо поправится. Да и хромать перестанешь.

В тройке у него оказались двое: рыжий Ставр, тот самый командир, и белобрысый Гринь, ровесник Леонида.

Оба молодые, немного старше самого Леонида.

За два дня Леонид побил обоих на тренировках. Ставр сам предложил:

— Ну-ка, покажи, что умеешь.

Леонид показал. На третий день он уложил ещё двоих из соседней тройки, и вот тут его начали хвалить.

— Ну ты и силён! — восхищался Гринь, растирая плечо. — Откуда такое-то?

— Да так, — небрежно сказал Леонид, раздуваясь от гордости.

Его ведь никогда в жизни так не хвалили. Отец хвалил редко и сквозь зубы. Мать хвалила за всё подряд, и поэтому её похвала ничего не значила. Денис не хвалил вообще, у него высшей оценкой было молчание и отсутствие затрещин.

А эти смотрели снизу вверх. И ведь это не деревенские пацаны, а целые охотники, пускай и молодые.

— Да я и не таких бил, — сказал Леонид. — Я, между прочим, охотников бил. Настоящих. С высокими рангами.

А дальше покатилось, как по накатанной. Леонид врал, ему верили, его самомнение раздувалось, тогда он врал еще больше. Но ведь вранью надо было соответствовать. Он ведь понимал, что стоит оступиться, и на него больше не станут глядеть вот так.

— А я одного охотника вот так, — показывал он, сжав руку в локте. И выглядело его представление вполне правдиво. За время путешествия с Денисом весь жирок сошёл на нет, а под ним обнаружились немалые мышцы. — Он с ножом стоит, а я к нему подошёл и со спины его, голыми руками.

Леонид и сам не осознавал, что прокручивает в голове тот день, когда Макс убил Змея. Вот только в его голове всё стало выстраиваться таким образом, будто это он его победил.

Рассказывать у Леонида получалось красочно и с подробностями. Кто-то слушал его вполуха, и порой морщился от откровенных глупостей, а парни, что были помоложе, стали ему верить. Ведь он троих смог победить. А как старшому вмазал. И не побоялся… Молодые к нему потянулись, звали к своему костру, его просили рассказать ещё, у него спрашивали совета, хотя советовать-то ему было нечего.

Наконец, бойцам надоело судачить про драки, и они сменили тему. Стали говорить о девчонках. Но Леониду нравилось быть в центре внимания, поэтому он принялся сочинять дальше.

— Да меня в деревне такая девка ждёт, вы бы видели. Первая красавица. У неё, между прочим, косища, вот досюда. Да и под сарафаном, что надо.

— И что, ждёт? — не верили парни. К ним уже присоединились бойцы из двух