Перекрестки миров. Том 4 - Джек из тени

— Понятно, — задумчиво протянул Барков. Майор сплюнул под ноги и поправил ремень на поясе. — Ну, пошли, посмотрим поближе на этот мусор.

Российское начальство медленно двинулось вдоль первой шеренги. Рядом с Корневым, стараясь попадать в шаг, семенила Тисса. Бывшая глава клана Ночных Теней, а ныне личный секретарь и переводчик, чувствовала себя отвратительно. Ей было физически стыдно за своих соплеменников перед этими спокойными, смертоносными чужаками. Сейчас она старательно подтягивала свою латынь, чтобы оперативно и без задержек организовывать коммуникацию людей Ключника.

Барков остановился напротив высокого, поджарого кошака. Тот держал в руках массивный лук. За спиной торчал колчан с оперенными стрелами. На лице хвостатого читалось откровенное превосходство — он явно считал себя элитой среди этого сброда.

Майор смерил его тяжелым взглядом с ног до головы.

— Мастер в стрельбе? — негромко спросил Барков, глядя прямо в глаза кошаку.

Тисса тут же перевела. Хвостатый гордо выпятил грудь, но под тяжелым взглядом десантника все же чуть стушевался и нахмурился.

— Лук больше для охоты использую, — ответил он через Тиссу. — В лесу с ним сподручнее дичь бить.

Барков шагнул вплотную к лучнику.

— Если нет зарубок на нем, на хрена так гордо держишь? — голос майора упал на полтона, приобретя металлический скрежет. — Дичь он бьет. Брось каку. И возьми в руки то, чем убиваешь ушастых.

Кошак с сомнением посмотрел на майора, потом перевел взгляд на Тиссу. В его желтых глазах читался немой вопрос: «Она что, неправильно перевела? Какого хрена этот безрогий мне указывает?». Но, увидев в глазах Тиссы абсолютный, немигающий холод и недвусмысленный приказ подчиниться, охотник сглотнул. Он медленно, словно отрывая от сердца, опустил лук и колчан на землю, после чего поправил перевязь с коротким клинком на поясе.

Барков даже не посмотрел на лежащее оружие. Он просто пошел дальше. Инструкторы, идущие позади, молча фиксировали происходящее.

Спустя пятерых человек майор снова затормозил. На этот раз его внимание привлек хвостатый качок. Кошак был раза в два шире предыдущего лучника, плечи едва помещались в кожаный доспех, бицепсы бугрились под тканью рубахи. Выглядел он внушительно, вот только ремень с ножнами болтался где-то на уровне бедер, оттягивая штаны.

— А чего пояс на яйцах висит? — поинтересовался Барков, останавливаясь точно напротив громилы.

Вопрос, переведенный Тиссой, явно застал здоровяка врасплох. Он заморгал, опустил взгляд на свой живот, потом снова посмотрел на майора.

— Грыжа? — продолжал допытываться Барков, не меняя каменного выражения лица. — Или обожрался как свинья? Может, просто идиот? Оружие должно быть под рукой, а не путаться в ногах.

Качок явно начал закипать. Его уши прижались к голове. Быть публично униженным каким-то мелким чужаком на глазах у всего клана — такого местное эго не терпело. Громила набрал в грудь воздуха, сжал кулаки и попытался открыть рот, чтобы выдать гневную тираду.

Он не успел издать ни звука.

Барков ударил без замаха, коротко и страшно, вложив в движение весь вес тела. Кулак десантника с влажным звуком впечатался точно в печень качка.

Глаза хвостатого вылезли из орбит. Весь воздух разом покинул его легкие со свистом пробитой шины. Двухметровый амбал мгновенно побледнел, сложился пополам, обхватив живот руками, и рухнул на колени, пуская слюни.

Строй вокруг шарахнулся в стороны. Задние ряды начали вытягивать шеи. Раздался недовольный гул, пара кошаков инстинктивно схватились за рукояти мечей.

Барков не стал ждать перевода. Он повернулся к строю и выдал на чистейшей латыни, так, чтобы акустика разнесла его голос над полигоном:

— Что за сброд, Алексей⁈ И это местные защитники? Может, стоит со старой ведьмой пообщаться, переедем в другой город? Тут ловить нехер!

Эффект превзошел все ожидания. Бегло на латыни болтали многие из местных — язык Империи считался здесь признаком образованности и статуса. Как-то же надо было общаться с римлянами. По строю мгновенно пошли шепотки перевода для тех, кто не понял.

Оголтелый спич майора, подкрепленный корчащимся в грязи местным здоровяком, возымел магическое действие. В толпе резко поубавилось расхлябанности. Те, кто стоял подальше от начальства, судорожно оправили амуницию, подтянули ремни и постарались встать поровнее. Копья взмыли вертикально вверх, разговоры стихли.

Корнев, стоявший чуть позади, едва заметно усмехнулся. Латынь в исполнении рязанского десантника звучала как приговор трибунала.

— Ну, хоть что-то, — скривился Барков, оглядывая выровнявшийся строй. — Инстинкт самосохранения работает. Уже хлеб.

Он прошел еще немного вперед, игнорируя напряженные взгляды. Остановился напротив молодого парня. Кошак был худым, жилистым, с настороженными глазами. Он смотрел на майора, не моргая, напряженный как сжатая пружина.

Барков скользнул по нему взглядом и вроде бы пошел дальше. Но, сделав полшага, резко и неожиданно развернулся на каблуках, выбрасывая удар прямо в корпус парня. Удар был хлестким, быстрым, но явно не таким сильным, как предыдущий.

Кошак коротко хекнул, принимая удар на мышцы пресса. Его чуть качнуло, но он остался стоять вертикально, даже не опустив руки к животу. Взгляд парня остался сфокусированным на десантнике.

Майор одобрительно кивнул.

— Как зовут? — спросил он на латыни, опуская руки.

Паренек открыл рот, чтобы назвать имя.

Ответить он не успел. Барков, поймав момент расслабления, молниеносно пробил правой снизу вверх. Кулак впечатался точно в челюсть хвостатого. Паренька оторвало от земли, он отлетел на метр назад, врезался в задний ряд и сполз по чужим ногам в лужу, отключившись еще в полете.

Строй замер, боясь даже дышать.

— Странно, — задумчиво произнес майор, разглядывая костяшки. Он снова перешел на латынь, обращаясь ко всем сразу. — Вроде кошки. А реакция как у беременной коровы. Стоит, ждет, пока прилетит. Какие вам, нахрен, мечи! Вам лопату давать страшно, убьетесь еще ненароком.

Барков повернулся к Корневу.

— Забирай их, Барон. Будем делать из этого компоста пехоту. Но крови они у нас попьют знатно…

* * *

Корнев, заложив руки за спину, стоял на небольшой деревянной вышке, сколоченной на краю полигона. Рядом с ним курили инструкторы, а чуть позади замерла неизменная Тисса. Бывшая глава клана исполняла роль постоянного сопровождения и полномочного представителя, хотя по факту просто впитывала новые реалии выживания.

Прямо перед ними, в огромной грязевой ванне, перегороженной бревнами, колючим кустарником (заменившим армейскую «колючку») и высокими деревянными стенками, разворачивалась драма.

В данный момент уже третья