НеТёмный 11 - Александр Изотов

Да уж, у Ченай были свои представления о жестокости и милосердии…

Впереди каравана, словно венчая собой всю эту разруху, лежал Барак. Купец, видимо, получил по голове от кого-то из своих же, потому что вокруг него не было ни одного врага, зато валялась дубина с кровью на конце. Он ещё дышал — я видел, как поднимается его грудь.

Ченай подлетела к нему. Просто спустилась со смерча, который тут же рассыпался в пыль — будто со ступеньки шагнула. Мягко ступая по дороге, старушка подошла к Бараку, наклонилась над ним. Тот застонал, приоткрыл глаза.

— Помнишь меня? — эти слова были наполнены такой мощью, что мне стало не по себе. Я вдруг понял, что не хотел бы услышать такое когда-нибудь в свой адрес.

Барак, захрипев тут же схватился меч. Попытался вытянуть, и клинок со страшным скрежетом поехал из ножен, забитых песком. А потом вылетел из его руки, когда по ней прилетело пылевым вихрем.

Он попытался сорвать с шеи какой-то артефакт, но Ченай даже не шелохнулась. Она лишь чуть повела пальцами, и острые вихри, тонкие, как лезвия, сбили магический медальон с его ладони. Барак закричал, потому что ему сорвало кожу с пальцев, но тут же опомнился:

— Я!.. Я озолочу тебя! — заорал он, выхватывая из-за пазухи горсть монет.

Золото блеснуло на его ладони, но Ченай лишь махнула рукой. Монеты рассыпались в золотую пыль, которая понеслась искрящимся шлейфом по ветру. Барак растерянно вытаращился на улетающее богатство, явно не понимая, что происходит.

Ченай больше не проронила ни слова. Работорговца вдруг окутало пылевым смерчем, и купец раскрыл было рот, чтобы закричать, но смерч раскрутился так, что его рёв поглотил все звуки.

Пыльный вихрь яростно крутился на месте, едва не выгрызая из дороги валуны и комья. В нём метались обрывки одежды, покорёженный меч. Мелькали руки, ноги, что-то ещё, но разглядеть было невозможно — всё сливалось в серую массу.

Смерч крутился несколько секунд. Но вот он затанцевал по дороге, словно потерял опору, а потом вдруг ослаб. Рассыпался в облако пыли, которое, покружившись ещё пару раз, унеслось куда-то в степь.

На месте Барака не осталось ничего, даже мокрого места.

Я смотрел на прямую спину Ченай и её сжатые кулаки. Вот старушка обернулась, я на миг встретился с её взглядом… Сталь, блеснувшая в её зрачках, могла убивать богов.

В этот момент Ченай ахнула, будто вспомнила о чём-то. И покачнулась… Я успел — моё протянутое щупальце подхватило её прежде, чем она упала, и старушка не упала, а лишь мягко легла на землю.

Через пару секунд мы с Дайю оказались рядом, и я переместил старушку ближе к севшей гарпии. Всё же бок животного был мягче, чем дорога.

— Что-то я надорвалась немножко, сынок, — прошептала старушка и тут же заснула.

«Ну-ну», — подумал я и усмехнулся. Так я тебе и поверил, старая.

Впрочем, мир сильных существ жил по своим законам, и я понимал, что нам, смертным, следует принимать правила их игры. Ну хочет она быть таинственной, пусть будет, пока моё чутьё никак не реагирует на эти странности.

Дайю присела рядом, глядя на спящую няню. В её глазах было что-то сложное — и восхищение, и страх, и что-то ещё, чему я не мог подобрать названия.

— Няня из одного древнего народа, — сказала принцесса тихо. — Их почти не осталось, и даже у нас в Лучевии они считаются странными…

— Что за народ?

— Кёсины. Когда-то давным-давно королевская династия спасла их… кхм… Но лучше бы не спасала. Весь народ отдал себя на служение королю, и вот… Она одна из последних.

— А отпустить их никак?

Дайю нахмурилась.

— То есть отпустить? Няня мне в детстве всегда рассказывала, что долг кёсинов вечный, положен на весь их род, и тянется в будущее до самого…

— А просто объявить, что долг их исполнен, нельзя? — перебил я.

Девушка думала было заспорить, но, глянув на няню, проглотила свои слова. Она о чём-то вспомнила.

— Я… я как-то никогда не думала, что так можно. И папа мне не говорил. А разве так можно?

— А спросить у няни нельзя было? — я со вздохом покачал головой, — Тоже мне, королевская династия…

Дайю надулась, но было видно, что её проняли мои слова. К счастью, в её глазах промелькнула надежда — она ведь может быть первой, кто может освободить народ Ченай, ведь она единственная наследница престола.

* * *

Пленённых лучевийцев мы освободили довольно быстро. Я даже не мучался с замками, просто силой выламывал двери. Дайю помогала тем, кто не мог выйти сам.

И тут началось…

Первая женщина, которую принцесса вытащила из клети, посмотрела на неё, и её лицо исказилось. Она открыла рот, но не закричала — просто упала на колени и смотрела, а потом слёзы потекли у неё по щекам.

— Принцесса, — шептала она. — Принцесса Дайю.

Дайю испуганно замерла, и переглянулась со мной в поисках помощи. Я пожал плечами. Разбирайся сама, тебе полезно, будущая правительница и, может быть, даже богиня.

— Не стоит, — она попыталась поднять лучевийку,

— Мы вас ждали! — женщина схватила её за руку, сжала, словно боялась, что принцесса исчезнет. — Мы знали, что вы придёте! Вы — единственная, кто позаботится о народе Лучевии!

Другие пленники начали оборачиваться. Я видел, как лица меняются — страх, недоверие, а потом что-то другое. Что-то, от чего у меня защемило в груди.

— Принцесса!

— Гонжу Дайю!!!

— Это она! Гонжу пришла!

Лучевийцы выбирались из клетей и подбегали к Дайю, даже те, у которых вроде бы не было сил. Многие плакали, многие пытались коснуться её руки, её плеча, словно проверяя, настоящая ли она. Дайю стояла среди них, растерянная, бледная, и я видел, как её глаза наполняются слезами.

— Я… я не… — она пыталась что-то сказать, но её не слушали.

— Вы пришли спасти нас! — воскликнула одна старуха, опускаясь на колени. — Мы знали! Мы знали!

— Я… я просто… — Дайю обернулась ко мне, ища поддержки, но я лишь снова пожал плечами. Что я мог сказать? Она сама не ожидала такого.

Я отошёл подальше в сторону, оставив её с её народом, чувствуя, что вмешиваюсь во что-то слишком сокровенное. Лучевийцев было около тридцати — мужчины, женщины, даже несколько детей. Все изможденные, грязные, но в