НеТёмный 11 - Александр Изотов

Я видел, как они смотрят на Дайю, и понимал, что для них она — не просто принцесса. Она — символ, что-то, ради чего теперь можно держаться. Да уж, говорят, надежда одна из самых великих сил во Вселенной.

Дайю стояла в центре этой толпы, и я видел, как она растеряна, и не знает, что делать. Но потом что-то изменилось в её лице — появилось что-то взрослое. Она выпрямилась и сказала что-то на чистом лучевийском, её голос прозвучал довольно твёрдо.

Пленники ответили ей хором голосов. Кто-то смеялся, кто-то плакал, но это явно была атмосфера радости…

Я же стоял на дороге, глядя на горизонт, и думал, как решить проблему с кучей народа посреди Межемира. Принцесса принцессой, но что она с ними будет делать?

Отправить их обратно в Чирк? Их там тут же поймают и снова продадут в рабство… Не думаю, что староханцы уже взяли там власть. Хотя, кто знает?

Можно самому вести их к Троецарии, а потом к Лучевии, но это месяцы пути, а у меня нет столько времени.

Мои размышления прервало мелькание на далёком горизонте. По волнистой степи медленно приближались всадники. Я насчитал около сорока, может, больше — они скакали во весь опор в нашу сторону.

Кто это? Люди Адгама? Помощь Бараку?

Нет, моё чутьё дремало, точно так же махнув чакрой — разбирайся сам, Малуш.

Я улыбнулся, вдруг сообразив. Да это же староханцы… Наверняка наблюдали издалека, боясь напасть на вооружённый караван, а теперь скачут посмотреть, а что здесь произошло.

Отряд остановился в отдалении, я едва различал отдельные головы всадников. Староханцы опасались приближаться — сила, уничтожившая караван, могла спокойно уничтожить и их самих.

Я усмехнулся и поднял руку. Приветственно помахал. Ну же, огромный бросс в синей кольчуге не такой уж и страшный, я в своём лучшем облачении за всю свою историю!

Один из всадников отделился от отряда и медленно поехал в нашу сторону. Лошадь шла спокойно, но наездник явно был настороже — рука на рукояти меча, взгляд внимательный. Явно предводитель, и он решил лично рискнуть.

Вот всадник остановился неподалёку, разглядывая меня с недоверием. Впрочем, его лицо тоже было мне знакомо откуда-то.

— Ты… — он замялся. — Ты тот самый бросс?

— Обо мне уже слышали? — удивился я в свою очередь.

— Да, но… Но я узнал о тебе всего несколько минут назад, брат из чирка прислал магическую весть.

А, вон оно что… Тот одноглазый — его брат. Теперь понятно.

Я махнул в сторону гарпий, и, судя по испугу староханца, он их только сейчас заметил. Вот он взял себя в руки, и только хотел что-то сказать, как я оборвал его.

— Не нужно имён. У меня своя дорога, у вас своя, присоединяться я не буду. Но если ты поможешь спасти тридцать лучевийцев, скажу огромное бросское спасибо.

Всадник долго и хмуро молчал, глядя на пленников. Я видел, как на его лице мелькнуло сомнение, потом упрямство, потом снова сомнение. Наконец он кивнул:

— Сможем. Так, значит, ты действительно идёшь в Таш, чтобы убить чёрных ханов?

Я ничего не ответил, лишь сморщил нос. Если ему брат передал весть, значит, должен был всё объяснить.

Староханец недовольно засопел, но проглотил обиду. Лишь хмуро спросил, показав на лошадей и трупы охранников:

— А что ты собираешься делать с этим?

Я огляделся. Лошади, оружие, трупы — всё это было ценным ресурсом для тех, кто воюет. Ясное дело, что староханцам это пригодится.

— Мне ничего не нужно, — сказал я. — Кроме одного.

— Чего?

— Я заберу все магические бирки.

Одноглазый нахмурился:

— Нам они очень бы пригодились при штурме столицы…

Я едва не шлёпнул себя по лбу. О, Бездна, к счастью, твои последователи в этом мире не самые тупые вестники тупости. Бывают и такие вот…

Штурмовать магов, заполучив созданные ими же магические ключи? Ну, что же, это действительно гениально! Наверняка и Адгам, и Улуг были бы впечатлены таким количеством добровольцев для подпитки защитной магии города.

Одноглазый засопел, правильно поняв мою реакцию.

— Мы ещё войдём в Таш, — сказал он упрямо, — Мы возьмём этот город!

— Возьмёте, возьмёте… Как увидите знак, можете начать штурм.

— Знак? — староханец оживился.

— Вы его точно увидите. Когда погибнет Тёмный Жрец, идущий по Пути Печатей, это заметят и на окраинах.

Одноглазый долго смотрел на меня, пытаясь понять, шучу я или нет. Потом кивнул.

— Если вмешаетесь и полезете в Таш, ты потеряешь много людей. Я не буду отвлекаться и кого-то спасать, их смерти будут на твоей совести. Я не буду сдерживаться, — с этими словами я вызвал на ладони витиеватое пламя.

— Мы поняли тебя, бросский воитель, — наконец ответил всадник. Ну вот и ладненько! Он явно стал предводителем не за красивые глаза, какие-никакие мозги имеются.

* * *

Всадники приблизились, начали добивать раненых, ловить лошадей, собирать оружие и раздевать трупы. Я стоял в стороне, глядя на их работу, и думал о том, что всё складывается слишком удачно, и надо бы ждать от судьбы шаг назад.

Ко мне подошёл предводитель, и, протягивая ворох магических бирок, зачем-то виновато попытался оправдаться:

— Мы вынуждены мародёрствовать. Каждая кольчуга на счету… А живые могут отправить весть ханам.

— Мне наплевать, — я отмахнулся, принимая бирки.

Когда я перебирал трофеи, меня вдруг резануло чьей-то ненавистью. Один из молодых воинов стоял в стороне и нервно заозирался, когда я поднял на него взгляд.

Я почувствовал, как от него исходит запах страха. Но не того, который бывает у людей, насмотревшихся крови. Это был другой страх. И ведь не просто так он держался позади каравана, стараясь отступить за крайнюю повозку.

Уже через пару мгновений я оказался возле парня, который только-только успел сунуть руку за пазуху.

— Ты думал, я не увижу?

Парень вздрогнул. Его лицо побледнело, руки задрожали.

— Я… я не…

— Бирку сюда.

И тут он выхватил меч, который тут же отлетел в сторону. Он попытался активировать какой-то магический медальон, сорванный с пояса, но его руку вдруг пригвоздило стрелой к борту.

Я обернулся — Дайю висела верхом на гарпии в десятке шагов, держа лук.

— Что? — спросила она.

— Я бы и сам справился…

— Я знаю эти артефакты, — сказала она. — Это сигнал о помощи.