Маг воды. Том 6 - Саша Токсик
Первое нападение произошло тихо. Несколько ловцов появились словно из ниоткуда, и два студента оказались в кольце прежде, чем успели развернуться.
Заславский видел, как щупальца обвили ближайшего парня. Тот дёрнулся, попытался выбросить щит, но нити уже тянули из него энергию, жадно и быстро, и щит рассыпался, не успев оформиться. Второй рванулся в сторону, но две твари отрезали ему путь, зайдя с флангов, как охотничьи собаки, берущие зверя в клещи.
С другой стороны появилась ещё одна стая. Девушка, плывшая первой, не увидела их. Она искала Лёню и Гришу, водила головой из стороны в сторону, и её распущенные волосы колыхались в воде, как водоросли.
Вторая студентка замедлилась.
Профессор так и не понял, что произошло. Внезапный всплеск интуиции, или студентка действительно что-то заметила.
Она замерла, зависнув в воде, и Заславский увидел, как её тело напряглось, как сжались пальцы, как она медленно повернулась и поплыла к берегу.
В этот момент она увидела Заславского.
Он был ближе, чем она ожидала. Тёмно-синие глаза смотрели на неё без выражения, и в этих глазах не было ничего от профессора, который угощал студентов чаем и рассказывал истории у костра. Не было заботы, не было тревоги, не было даже злости.
Она поняла. Не умом, а всем телом, каждой клеткой, которые разом закричали об опасности. Студентка, сейчас под водой Заславский никак не мог вспомнить её имя, быстро двинулась к поверхности.
Водное копьё ударило её в корпус.
Концентрированный поток энергии, спрессованный в остриё длиной в ладонь, прошёл сквозь воду. Девушку отбросило назад, к краю чаши, и тело её обмякло, медленно оседая на дно.
Ловцы доделали остальное.
Заславский развернулся и поплыл к берегу. За его спиной вода ещё вздрагивала от движения щупалец и от судорожных рывков тел.
Выбравшись, он деловито оделся и пошел по тропе обратно в лагерь
* * *
Светокамень давал ровный тусклый свет, выхватывая из темноты круг диаметром в несколько шагов. За этим кругом стояла непроглядная чернота августовской ночи.
Заславский начал работать.
Первой он разобрал общую палатку. Развязал растяжки, выдернул колышки, стянул полотнище со стоек.
Вещи студентов он сгрёб в мешок, не разбирая. Книга, гребень, тетрадка с засушенным цветком, запасная рубаха, складной нож, платок с вышитой монограммой. Всё пошло в один мешок. Ничего не должно остаться на этом месте.
Потом хозяйственная палатка. Ящики с образцами, полевое оборудование, запас еды, посуда. Он выносил это к берегу речушки, где были привязаны три лодки, и укладывал в две из них, плотно, без зазоров, почти мехнически.
Свою палатку он разобрал последней. Сумка с бумагами не покидала его плеча ни на секунду.
Залил остатки углей водой из котелка. Осмотрел поляну в скупом свете камня. Примятая трава, тёмные пятна от палаток, кострище. Через неделю дожди и трава скроют и это. Через месяц никто не скажет, что здесь стоял лагерь.
Две лодки были загружены до бортов. Третья, его собственная, ждала налегке. Заславский перенёс светокамень на нос третьей лодки, сел на корму и положил руки на колени.
Невидимые канаты из водной энергии протянулись от его лодки к двум гружёным. Лодки дрогнули, качнулись и послушно двинулись за ним, как привязанные.
Небольшой и очень тихий караван вышел на протоку.
Заславский сидел прямо, положив руки на колени. Лицо было неподвижным, и если бы кто-то увидел его сейчас, то принял бы за древнюю деревянную фигуру на носу корабля.
В голове его складывался план, чёткий и завершённый.
Чёрная яма. Известная аномальная зона, где обитал монстр, которого боялся весь край. Там он оставит две лодки с имуществом экспедиции. Личные вещи студентов, оборудование, палатки. Всё будет указывать на то, что экспедиция погибла именно там, столкнувшись с таинственным чудовищем. Единственный выживший, профессор Заславский, чудом спасся и вернулся в город, потрясённый и поседевший.
Легенда была готова. Она была проста, убедительна и не противоречила ни одному известному факту. Люди гибли у Чёрной ямы и раньше. Никто не удивится. Никто не станет проверять.
Никто не свяжет его гибель экспедиции с Синим озером. Ни один человек не приблизится больше к этой тайне.
* * *
Запах жареного мяса и свежего хлеба я почувствовал ещё у пристани. Стол был накрыт так, словно Елена Павловна ждала на ужин полковой оркестр, а не двух человек.
Мясное рагу в глубокой миске, с крупными кусками говядины, залитыми густой подливой. Румяные домашние колбаски, от которых шёл пар. Миска квашеной капусты, жареная картошка с укропом и чесноком. Чёрный хлеб, который хозяйка пекла сама и который не шёл ни в какое сравнение с тем, что продавали в лавках. И, конечно, кувшин с морсом, пузатый фарфоровый чайник с чаем и тарелка пирожков с капустой, подогретых к ужину.
Федька уже сидел за столом и ел с энтузиазмом, который свойственен только подросткам. Перед ним громоздилась тарелка, на которой рагу соседствовало с колбасками, а сверху была навалена горка жареной картошки.
Елена Павловна стояла чуть позади него и зорким взглядом следила, не обделил ли мой ученик вниманием что-то из приготовленного ей угощения.
— Данила! — воскликнула она, увидев меня. — Наконец-то! Садитесь скорее, стынет ведь всё
Федька поднял голову, и на лице его расцвела улыбка, не совместимая с набитым ртом. Он замычал что-то приветственное и попытался встать, но Елена Павловна усадила его обратно свободной рукой, не прерывая при этом монолога о том, что молодым людям нельзя пропускать ужин.
Я снял пиджак, повесил на спинку стула и сел за стол. Тарелка передо мной наполнилась сама собой, потому что Елена Павловна не признавала вопроса «что будете?» и сразу переходила к действию. Рагу на вкус оказалось еще лучше, чем по запаху. Густое, наваристое, с ароматом трав, которые хозяйка щедрой рукой бросала в кастрюлю.
Я ел и смотрел на Федьку, который уплетал третий пирожок с капустой, и на Елену Павловну, которая подкладывала ему ещё и приговаривала, что мальчик растёт и ему нужно питаться, а не перебиваться всухомятку. Федька не спорил, он давно усвоил, что с Еленой Павловной спорить о еде бесполезно, да и незачем.
Наконец, мы оба сыто отвалились от тарелок, не чувствуя в себе сил запихнуть внутрь хотя бы один кусочек.
— Федька, у меня к тебе разговор, — произнёс я.
— Слушаю, господин Ключевский.
— Я аристократ, — не стал я юлить вокруг, да около. — Из старого рода, с собственным поместьем. Оно находится на берегу Синего озера, в получасе отсюда на катере.