Дракон и его полупрозрачная проблема - Маргарита Дюжева
— Потрепанный, но не побежденный.
— С чего вы это взяли?
— Жизненный опыт подсказывает.
— Откуда в вашем возрасте жизненный опыт? Вы же ничего кроме шелков, нянек и прислуги не видели
Эх, дорогой мой лорд Волдер, вы бы очень сильно удивились, если бы узнали, чего на своем веку повидала Лидия Сергеевна. Книгу целую написать можно. И уж хорошего человека я наверняка рассмотреть могу.
В том, что он хороший, сомнений не было, но разговор принимал опасный для юной наивной Ванессы оборот, поэтому я предпочла перевести тему:
— К тому же, у нас нет другого выхода. Ванной в доме не обнаружено, летнего душа тоже. Максимум — в бочке можем поплескаться. Так что без реки нам никак. Голову помыть, бельишко простирнуть — все только тут.
Он свел темные брови на переносице, досадливо крякнул и выпрямился:
— Одевайтесь и идите домой. Уже смеркается.
— Вы нас проводите? — тут же с надеждой спросила я.
— Нет.
— Но вдруг они вернуться?
— Не вернутся.
— Но…
— Идите, Ванесса. Никто вас не тронет.
Делать нечего, погребла я к берегу, где меня уже поджидала недовольная Эмма.
Чтобы не спалиться перед соседом, который продолжал хмуро за нами наблюдать, она предусмотрительно размотала большое полотенце и моментально укутала меня в него от шеи до пят, стоило только высунуться из воды.
— Рубашка мокрая! Все видно! — она старательно прикрывала мои плечи и пятую точку, и вообще держалась так, чтобы оградить меня от мужских взглядов.
— Черт с ней с рубашкой, главное, чтобы отсутствие пятки не заметил.
В общем, действовали мы с ней синхронно, хотя цели преследовали разные. Эмма старательно блюла мою девичью честь, я же стремилась спрятать ногу в ботинок.
Очень уж мне не хотелось, чтобы лорд Эрик Волдер заметил мой дефект.
Вот на других плевать было, а перед ним не хотелось представать в неприглядном свете. Никак не хотелось.
До дома мы добрались без приключений. Пришли и тут же отправились спать.
Вернее, Эмма оправилась спать, а я еще долго мерила шагами свою комнату и не могла успокоиться. Все прокручивала в голове появление бородатого спасителя, и каждый раз сердечко предательски делало остренькое «тюк» в груди.
Как он смотрел, как говорил, как деревенские шакалята поджали хвост и сбежали, несмотря на численный перевес. Ну до чего хорош…
Мужик. С большой буквы М.
Кажется, Лилия Сергеевна, уверенная, что с романтикой в ее жизни давным-давно покончено, безвозвратно и по уши влюбилась.
Да и как не влюбиться, когда такой богатырь нарисовался. Плечищи — во, бородища — во! Не балабол, не тунеядец. Рыбу ловит, дом в порядке содержит, помидорки выращивает. О чем еще мечтать?
Спала я тоже нервно. Сны все какие-то снились… на грани дозволенного. То на балу мы с ним встретили — я была в роскошном серебристом платье, а он в бархатном камзоле и почему-то с бантиками в бороде. Потом на лодке плыли по озеру. Я рвала лепестки у ромашки, а Эрик, не сводя с меня влюбленного взгляда, налегал на весла.
Потом был поцелуй, после которого я проснулась, жадно ухватив ртом глоток теплого ночного воздуха. Щеки калило, в груди распирало, и все тело как натянутая разгоряченная струна.
— Вот же, негодяй, — сконфуженно рассмеялась я, обмахивалась ладошками, — чего творит…
Потом мне снова удалось заснуть и вроде даже без сновидений, но под утро приснилось неприятное. Как будто я оказалась босая, непричесанная, в одной нательной рубахе последи оживленной площади, и люди тыкали в меня пальцами, кричали и смеялись.
— Смотрите! Безногая. И руки нет!
— Уродина!
— Прокаженная!
Я что-то мямлила, безуспешно пытаясь оправдаться. Повторяла, что ни в чем не виновата, что меня прокляли, что это временное. Зачем-то пыталась объяснить толпе, что я непременно все исправлю, найду виновных и избавлюсь от проклятия.
Конечно, меня никто не слышал. Народ все больше приходил в жестокий экстаз, в ход уже шли не только слова, но и тухлые яйца. Кто-то дернул меня за волосы, кто-то толкнул в плечо, так что я едва устояла на ногах.
А потом все разом затихло. Люди стали мельче. Сжались, отступили, превратившись в невыразительный фон. Все остальные детали тоже смазались, поблекнув перед внушительной мужской фигурой.
Ко мне подошел лорд Волдер, с лукошком, полным отборных помидор. Перехватив мой взгляд, он ревниво прикрыл их полотенцем, как бы намекая, чтобы рот на чужое добро не разевала.
— Тебя не тронут, — сказал он, но в голосе не было тепла. Не было даже привычного ворчливого раздражения, только равнодушие, приправленное брезгливостью, — Уходи.
— Но, я… — я потянулась к нему, но он даже не стал слушать:
— Уходи. Тебе здесь не рады. Ты никому не нужна. Ты мне не нужна, — и спрятал за спину помидоры, — уходи.
Я снова проснулась. И снова в груди давило, только теперь было обидно до слез.
— Вот ведь гад бородатый, — я шмыгнула носом, — все