Дракон и его полупрозрачная проблема - Маргарита Дюжева
Он поперхнулась и закашлялась, да так сильно, что мне пришлось стучать ее по спине.
— Вы чего говорите-то? Какое замуж? — прохрипела она сквозь слезы, неуклюже хватая воздух ртом.
— А чего нет-то? Я девица молодая, фактически не целованная. Пусть не роковая красавица, но вполне себе миленькая и приятная. Свободная! Всякими там помолвками и никчемными Брендонами не обремененная. Так что очень даже могу замуж.
— Ну не за вот это же! — она кивнула на окно, сквозь которое как раз было видно, как лорд Волдер размашисто прибивал доски к забору, — это вообще не лорд, а дровосек какой-то!
— Зато рукастый! И вообще мужик должен быть могуч, вонюч и волосат, — я блаженно улыбнулась и помахала пальчиками объекту своего умиления.
Объект, почувствовав мой взгляд обернулся, тут же нахохлился и принялся махать молотком в два раза быстрее, а потом и вовсе сбежал в дом. Засмущался, наверное.
— Я иногда вас просто не узнаю. Вам же всегда нравились возвышенные юноши с хорошим вкусом. Вот Брендон…
— Да-да, помню. Брендон. Возвышенная коровья лепешка с бантиком, — хмыкнула я и, уже предвидя, куда в очередной раз свернет разговор, скомандовала, — все заканчиваем болтовню. Работа сама себя не сделает.
Эмме пришлось прикусить язык и снова взяться за тряпки, а я водрузила панамку на макушку и сбежала на улицу. Меня ждал сад.
Судя по обрывочным воспоминаниям Ванессы размер у него был внушительный, но сейчас нельзя было продвинуться внутрь и на десяток метров. Крапива — выше головы, а в ней еще кусты смородины, колючий крыжовник и репейники размером с кулак. Тут бы трактор нанять и все это добро с землей сровнять. Самой мне с такими зарослями не справиться.
Я обернулась на соседский дом и тяжко вздохнула. Вряд ли лорд Эрик Волдер горел желанием разбирать мои завалы, придется придумывать что-то другое.
Вечером мы с Эммой снова отправились на реку.
В последние дни это стало своеобразным ритуалом. Пройтись пешочком пару километров до того места, где на изгибе песчаный берег плавно заходит в воду, а пышные ивовые кусты стоят плотным полукругом, скрывая от посторонних глаз. Немного поплескаться на мелководье — дальше смысла нет заходить, потому что водоросли скручиваются вокруг ног и пытаются утащить на глубину. Пройтись по разгоряченной коже мочалкой с мыльным корнем, разобрать волосы. Потом выйти на берег, обтереться холщовыми мягкими полотенцами, привезенными из города, и в обратный путь — уставшие и в то же время посвежевшие.
Вот, казалось бы, простейший план. Разве что-то может пойти не так?
Может! Еще как!
В этом мы убедились, когда в разгар купания обнаружили, что наше уединение нарушено. На берегу, аккурат возле наших вещей, сложенных стопочками, стояло пятеро добрых молодцев весьма сомнительной разухабистой наружности. Наряжены они были примерно одинаково — в простых коричневых штанищах и блеклых рубахах с закатанными до локтя рукавами. Явно деревенские.
Увидев незваных гостей, мы с Эммой синхронно пискнули и присели, по шею спрятавшись под водой.
Служанку беспокоило, что они увидят то, что она скрывает под мокрой нательной рубахой. Я же на оборот переживала, что они не увидят того, что должно быть. Например ноги. Или едва различимой руки. Судя по наглым физиономиям — воспитанием и манерами эти персонажи были не обременены, и при первой же возможности разболтают всей деревне о моем маленьком прозрачном недочете. Начнутся сплетни, пересуды и придет конец нашей спокойной жизни в глуши.
Этого я допустить никак не могла, поэтому бочком, бочком, маленькими шажками двинулась в сторону противоположного берега.
— А кто это тут скучает? — громко поинтересовался один из них, а остальные поддержали его дружным смехом и убогими шутками на грани приличного, — позвали бы нас, мы бы компанию составили.
— Нам ваша компания не нужна! — весьма неубедительно заявила Эмма, — идите своей дорогой и оставьте нас в покое!
Снова смех. Они чувствовали себя хозяевами положения и откровенно забавлялись.
— Что у нас здесь? — рыжий детина бесцеремонно начал копаться в наших вещах, — смотрите, какие платья. С вышивкой, с завязками. Наши девки такое не носят.
— Не иначе как городские пожаловали, — встрял его приятель, — я слышал, в старую усадьбу кто-то заселился.
— Бельишко тоже мудреное, — тем временем рыжий двумя пальцами подцепил мои панталоны, — с кружевами.
Мне было все равно, пусть хоть на голову их наденет, лишь бы в воду не сунулся, а Эмма покраснела до кончиков волос, как будто это в ее исподнем бесцеремонно ковырялись.
— Ну-ка положил на место! Немедленно! Иначе пожалеешь!
— Слышали, парни? — хмыкнул он, — Надо делать ноги, пока нас не настигло возмездие.
— Если вы сейчас же не вернете вещи на место, она, — обличающий кивок в мою сторону, — все расскажет своему отцу. И тогда он вам устроит.
— Где этот отец-то? Вся деревня в курсе, что в усадьбу только две девки заехали, — недобро оскалился один из парней.
— Он приедет! Совсем скоро, через…ай!
Я ущипнула ее под водой, намекая, что пора бы заткнуться. Незачем посторонним знать, какой у нас распорядок посещений.
И вообще с такими «джентльменами» лучше расходиться по-хорошему. Поэтому, смерив предупреждающим взглядом свою не в меру бойкую служанку, я миролюбиво произнесла:
— Мы уже уходим.
— Так быстро? Мы