НеТёмный 11 - Александр Изотов

С прищуром Улуг смотрел, как я достал пробирку. Ту самую, сделанную руками Ченай. Внутри — всего одна капля тёмной и густой, как дёготь, крови. Я вложил её в пасть твари, прямо между клыками, и сжал челюсти.

Хрустнуло. Стекло лопнуло, но упырь даже не подал признаков жизни.

Затем я сорвал с шеи свою бирку… Слегка задержался, понимая, что сейчас мне придётся тяжко.

Улуг снова расхохотался:

— Бирка? А-ха-ха! Ты пришёл сразиться со мной… с моей биркой⁈ О-о-о, Бездна, воистину ты была права, это самый непроходимый глупец во всей Вселенной!

Я задержал дыхание, а потом повесил бирку на обгоревшую шею твари.

И тут же магия печатей сдавила мне горло. Я едва успел выставить щиты, но меня ими же и придавило… Всё тело охватило болью и огнём, в ушах оглушительно заревело.

Хохот Улуга едва слышался сквозь шум…

— Бросс, с таким же успехом ты мог попробовать оживить дрова! — он встал и распростёр руку, словно отбросил полы плаща. Тьма завихрилась вокруг него, — Впрочем, ты сам облегчил мне задачу…

Я молчал, глядя на неподвижного упыря и лихорадочно соображая — чего же не хватает? Я не мог ошибиться… Я…

Смердящий свет!!! Точно! То есть… Свет! Точно!

Я тоже искрился разноцветным пламенем, пытающимся сжечь мои щиты, когда я обратился в огонь и метнулся вдоль окон, сшибая завязки занавесей. Тяжёлые полотнища, расшитые золотом, рухнули вниз, перекрывая свет и отсекая солнечные лучи от пола. Зал тут же погрузился во мрак.

Я успел закрыть всего несколько окон, когда почувствовал, как тёмный тугой удар выбил меня из состояния чистого огня. Я кувыркнулся по полу, врезавшись в стену, и фигура Улуга, наполовину сотканного из Тьмы, повисла передо мной.

— Это даже как-то скучно, — он раздражённо потёр лоб, — Я же открыл окна, чтобы дать тебе надежду. Сколько надо иметь мозгов, чтобы сражаться с Тёмным Жрецом в темноте⁈ Бросс, ты даже бирку сбросил, и это воисти…

Улуг, не договорив, резко обернулся.

Сквозь звон в ушах я слышал, как позади него медленно, с тяжким скрежетом поднимается что-то. Обугленный, покрытый трещинами упырь, тёмная мощь которого теперь перебивала даже силу Улуга. И Жрец это явно почуял…

Бирка висела на шее упыря, он неторопливо сгрёб её когтистой лапой и отправил в зубастую пасть. Явно почуял ту крохотную крупицу крови.

Улуг замер. Его форма, сотканная из тьмы, вздрогнула, и я увидел, как его красный глаз расширился.

— Да когда ты уже сдохнешь⁈ — он развернулся и послал в упыря тёмный вихрь. Заклинание, что растворяло плоть и кости, что оставляло от человека лишь пустоту, врезалось в грудь твари.

Упыря протащило по залу, но он не упал, не рассыпался, не сгорел. Лишь упёрся лапами в чёрный сгусток, пока тот на растаял. Шипы его руках осыпались от удара, отлетели коски кожи, но сама тварь осталась целой. И, судя по прокатывающимся по залу волнам силы, он эту самую силу только набирал.

— Это невозможно! — вырвалось у Жреца, и на мгновение в его голосе прорезался страх. — Ты… Ты не можешь… Ты же просто упырь! Безмозглая тварь!

Эх, я бы мог ему многое сказать о том, какой он дилетант, но у меня не было сил. Все свои силы я тратил на то, чтобы держать щиты, которые выжигались печатями Улуга. Говоря проще — его главная печать пыталась сожрать меня, как жертву, а я этому сопротивлялся. Без бирки больше ничего я поделать не мог. И даже если упырь выберет первой жертвой меня, это значит, мне конец.

Понимание пришло к Улугу слишком поздно.

Он развернулся, оборачиваясь сгустком черноты И метнулся в громадный открывшийся портал во Тьму. Одновременно с ним туда метнулась обугленная молния — опять всё смазалось, я даже не успел заметить этот прыжок упыря.

Ну а теперь посмотрим, какой ты там великий Тёмный Жрец. Если уж не сможешь справиться с обгоревшим упырём в абсолютной Тьме, то…

Давление, уничтожающее меня, резко схлынуло. Я едва не взорвался огнём, потому что всё это время просто выпускал его из себя, чтобы не дать печатям меня сожрать.

Я во все глаза вытаращился на портал, остававшийся открытым. Твою ж Бездну! Не справился…

В подтверждение из портала вылетела и покатилась по полу голова Улуга с застывшей на ней маской удивления.

Я даже не досмотрел, как она остановится. Не тратя ни секунды, я обернулся чистым пламенем и ринулся прочь из крепости. Вылетел из ворот под ослепляющее солнце, понёсся над лестницей и над крышами, прямо к городской стене.

А за мной снова гналась, игнорируя все законы физики и магии, дымящаяся смерть. Упырь, вырвавшийся из портала, тоже не тратил ни секунды… И наплевать ему было на солнце!

— Смердящий свет! — выдохнул я, пытаясь добавить себе хоть чуть-чуть скорости.

Внизу, на улицах, виднелись люди. Где-то позади пролетели одинокие стрелы, которые казались мне медленными, словно пчёлы. Может, они отвлекут упыря?

И они отвлекли… Но это заняло у твари не больше пары секунд — улица внизу просто мгновенно окрасилась в красный, будто от движения кисти безумного художника. И вот упырь снова настырно несётся за мной.

Я видел его в зеркале своего магического зрения — сгусток горящей крови, оставляющий за собой чёрный дым. Солнце опять пыталось сжечь его, но я собственными руками влил в упыря ещё немного жизни.

Значит, поможем солнцу! Пролетев над городскими стенами, я взял курс на высокую гору, чья вершина блестела снегом на горизонте. Бедолаги в городе дали мне передышку, которой должно хватить, чтобы загонять упыря под солнцем.

Гора приближалась. Я понёсся вверх над склоном, чувствуя, как когти твари уже хватают воздух за моей спиной, как они подсекают моё пламя, и не достают всего чуть-чуть.

Твою ж мать! Бросс! Быстрее!!!

Когда под нами поплыли скалы, покрытые вечным снегом, я почувствовал, что упырь начал отставать. Его сила таяла… Впрочем, как и моя.

Нет! Не-е-е-ет!

Я вылетел из состояния огня, полностью растратив все свои силы, и закувыркался по снегу. Воткнулся в какой-то валун, с героическим треском остановивший моё бросское тело… Перед глазами потемнело, и я задержал дыхания, понимая, что сейчас путь Избранного закончится.

Что-то воткнулось в камень рядом, в нос ударила вонь палёной плоти… и горящих дров. Будто какой-то безумец баньку решил истопить на вершине этой горы.

Плавая на границе сна и яви, я медленно повернул голову… Рядом валялись обугленные останки