Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров
— С чего начинать? — приподнимаюсь я со своего места. — Со знакомого или с новинок?
Инженеры переглядываются.
— А… есть выбор?
Усмехнувшись, снимаю с полки ящик и ставлю его на пол.
— Ну, за мою «треногу» вы наверняка уже в курсе, так?
Оба почти синхронно кивают.
— Габаритная, неудобна в перевозке и рассчитана только под один тип боеприпасов — так примерно ее у вас охаяли?
— Не у нас! — вспыхивает молодой.
— Знаю. В ГАУ. И тотчас же получили по башке сверху… Иногда полезно бывает — всем сразу. Плевать против ветра — оно как-то вот… неприятно получается. Особенно если снизу-вверх. Мне — не прилетело, но намек я понял.
На стол перед инженерами ложатся металлические детали.
— Этот выступ на одной из деталей вставляем в петлю, поворачиваем, зажимным болтом соединяем детали в кольцо и одновременно регулируем диаметр обхвата. Встает вообще любой боеприпас: от 152 мм до минометной мины. В разложенном состоянии обе детали входят одна в одну и при транспортировке занимают очень мало места. Чтобы боеприпас не выскальзывал из захвата, нет нужды фиксировать его, слишком уж сильно закручивая болт. Вот этот тросик с петелькой посередине надевается снизу на любую опору, перекидывается через опорное кольцо и аналогично на противоположную опору. Все, снаряд попадает головкой в петлю и уже никуда не проваливается… Собирается на месте любым необученным бойцом за пару минут.
— Так просто! — качает головой молодой.
— Нет, сложно-то сделать всегда можно — не вопрос! Только зачем? Война же идет, тут не до сложных и красивых вывертов.
Старший инженер вздыхает.
— Это да…
Кладу на стол обычную противопехотную мину в деревянном корпусе. И ехидно смотрю на собеседников. Ну?
— Можно? — получив мой утвердительный кивок, Михаил берет ее в руки.
— Гвоздь сбоку?
— Там и в крышке еще один есть…
— Зачем?
Разбираю мину. Внешне — обычная противопехотка.
— Смотрите… Гвоздь сверху — чека взрывателя. Гвоздь сбоку — удерживает две пружины, которые подпирают крышку. Если мы подсунем мину под что-нибудь тяжелое, или чем-то придавим… и вытащим второй гвоздь…
— То при снятии нагрузки пружины откинут крышку, и гвоздь-чека, выдернутый крышкой, приведет в действие взрыватель! — Игорь Михайлович только головой покачал. — И опять все просто!
— Не очень красиво и технологично — так ведь на коленке все делалось… — развожу руками. — У вас-то и завод под вами ходит, да и вообще…
Позабыв на какое-то время обо мне, инженеры вступают в жаркий спор. Воспользовавшись этим, разжигаю примус и ставлю на него чайник. Говорим уже долго, во рту пересохло. Так что пара стаканов чая точно не станет лишней.
— Слушайте, Петр Павлович, вы точно чем-то не тем тут занимаетесь! Вас к нам нужно переводить! В конструкторский отдел! — говорит старший инженер. — Мы с вами не так уж и часто встречаемся, но каждый раз что-то новое получается! Это же простейшая мина-ловушка!
— Разгрузочного типа, — кивая я, продолжая возиться с чайником. — И парочка удачных применений уже была. Понятное дело, не все у нас вот так сразу получилось качественно. Пружины эти замучились подбирать: они все с разным усилием почему-то оказывались. И крышку пару раз перекашивало. Хорошо, что не на боевых зарядах испытывали. Опять же, заряд взрывчатки уменьшить пришлось.
— Это фигня! — машет рукой Михаил. — Пружины нужные найдем! Да и вообще… Мы заберем это с собой?
— Да ради бога! Забирайте, для вас и приготовлено было. И «треногу» тоже — это, опять же, для вас притащил — прямо с верстака.
— Так вы их тут и делаете? Прямо здесь? — удивляется старший из инженеров.
— А где ж еще? Завода-то у меня нет!
— Цех покажете?
— Мастерскую-то? Да вообще не вопрос…
— Пойдемте! — вскакивает он с места.
— Подождите! А чаю попить?
Второй день…
Спать хочу. Казалось бы, выспался во время отпуска. Ага, только казалось… То по лесу шаримся — ставим друг на друга всяческие ловушки и сюрпризы, то в мастерской…
Работа с пополнением — каждого кандидата командир проверяет лично: неписаный закон! Но — оттого ничуть не менее суровый. Ты всегда должен быть уверен в том, кто прикрывает тебе спину. А кандидат у нас не один… Да, они прошли через своих взводных, но окончательное решение все же за мной.
— Садись, Михаил! — указываю взводнику на лавку. — Знаешь, зачем я тебя вызвал?
— Прохоров?
— Точно. Ты так уж уверен, что именно он тебе во взводе нужен?
— Ну… Сапер он неплохой… я бы даже сказал, что очень неплохой!
— Здесь не спорю. Сам проверял. А вот что с ребятами он почти ни с кем не сошелся… почему? Необщителен, неразговорчив — а ведь все новички вместе уже давно живут. На учениях всегда старается в одиночку работать. Огнем поддержать может, это да… но и все тут!
— Трагедия у него… личная.
Молодец взводный, за своего бойца вписывается. Но…
— Так и не у него одного трагедия случилась. Не все ж у нас такие бирюки?
— Я пробовал его разговорить…
— И ничего не вышло?
Малышев разводит руками.
— Ладно. Давай его ко мне.
— Так он тут, товарищ старший лейтенант. Как я к вам собрался, он меня прямо и спросил, мол, командир вызывает? И попросил его с собой взять. Сказал, что, скорее всего, по его поводу вызов.
Так даже? Интересный боец…
— Ладно, зови его сюда. Одного! Понял?
— Есть!
А здоровый мужик! Я его как-то сразу выделил среди прочих.
— Садись.
Опускается на лавку и молчит.
— Ну, говори! Что-то же хотел ты мне сказать?
— Я, товарищ старший лейтенант… — мнется, пилотку в руках комкает. Взволнован, но старается виду не подавать.
— Ты отчего в саперы-то пошел? С такой комплекцией — в пулеметчики или в артиллеристы идти надобно.
— Так я пулеметчиком и был. Второй номер… — немного оживляется боец.
— А чего ушел?
Опять помрачнел — и здорово. Присаживаюсь рядом.
— Вот что, Пахом… Из этого блиндажа у тебя два пути. Во взвод — ко всем прочим. Или в тыл — далеко! Я и не скажу, как далеко, но до конца войны — точно. Не хочешь воевать — не держу. На фронт ты точно больше не попадешь.