Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд
— Вы слишком торопитесь, Татьяна Степановна, — государь перевел на меня тяжелый взгляд, в котором отразилось недоверие. — Казна пуста после войны и восстания. У меня нет денег на паровых коней, когда солдатам не хватает шинелей.
В приемной повисла напряженная тишина. Бенкендорф, ожидающей своей очереди у стены, усмехнулся.
Неужели провал? Какими еще словами объяснить человеку, вынужденному решать проблемы целой страны, что моя идея невероятно важна?
— Государь, я верю в этот проект, — неожиданно произнес Дмитрий, привлекая к себе внимание. — И готов вложить в железную дорогу личный капитал. Все имущество рода Шереметевых станет залогом. Мы начнем строительство на мои средства, чтобы доказать вам, как это работает.
Я ахнула, прижимая ладонь к губам. Поступок Дмитрия граничил с безумием. Он ставил на кон Фонтанный дом, имения и тысячи душ, которые хоть и стали вольными, но зависели от его кошелька. Он ввязывался в проект, который мог обернуться крахом.
Николай задумался, глядя на графа, как на безумца. Но в его фанатичной вере в меня было столько искренности, что император дрогнул.
— Будь, по-твоему, Дмитрий Николаевич, — государь вернул ему чертеж. — Если вы готовы разориться ради этой чугунки, не стану вам мешать. Стройте! Если через год не увижу кареты, бегущей без лошадей, вы ответите передо мной личной. И вы, Татьяна Степановна, тоже.
Из дворца я вышла на негнущихся ногах. Они скользили по снегу, от которого слепило глаза, а ветер пытался сорвать с плеч теплую шаль.
— Зачем вы это сделали? — повернулась к Дмитрию, требовательно заглядывая в глаза. — Вы же можете все потерять!
Он посмотрел на меня взглядом, в котором не было ни капли сомнений, а только странная фанатичная вера в меня и мои «пророчества».
— Ты сказала, что железная дорога спасет Россию, — напомнил мои же слова. — А я считаю, что она спасет нас. Теперь мы в одной лодке, и обратного пути нет.
Приятно, когда в тебя так безоговорочно верят. А вот я опасалась, что мы окажемся в долговой яме или даже на плахе, если наш железный конь вдруг отбросит копыта.
— Тогда нам лучше поспешить, Дмитрий Николаевич, — решительно подхватила его под руку и увлекла к карете. — У нас слишком мало времени.
Глава 43
Следующие месяцы превратились в один бесконечный кошмар. Если кто-то думает, что строить первую железную дорогу в стране, где половина чиновников считает пар бесовщиной, легко, то он никогда не пытался выписать из Нижнего Тагила Ефима и Мирона Черепановых.
Они приехали к нам угрюмые, в тяжелых тулупах, с мозолистыми руками и суровыми взглядами. Мирон долго молчал, разглядывая чертежи, которые я перед ним разложила. Обычные наброски, сделанные по памяти, на основе которых следовало построить настоящую работающую машину.
— Умно задумано, сударыня, — пробасил он, ткнув пальцем в чертеж трубчатого котла. — Только где ж мы такую медь возьмем, чтоб давление держала? А рельсы? Чугун-то хрупким под такой махиной будет.
Дмитрий давно сменил парадный мундир кавалергарда на практичный сюртук. Он выделил место для «конструкторского бюро» в каретном сарае Фонтанного дома. К этому моменту он заложил все: имения в Подмосковье, мануфактуры, даже часть фамильных драгоценностей. Они ушли на закупку английского оборудования, которое застряло в Кронштадте из-за весенних льдов.
— Ищи мастеров, Мирон. Думай, как лучше сделать, — поставил перед ним Дмитрий непростую задачу. — Золото и люди будут. Мне нужен результат!
Но золото таяло быстрее, чем снег на набережной Фонтанки. Дмитрий взял ссуды, заложил векселя, рассчитывая на обещанные государем льготы, которые бюрократическая машина Николая перемалывала с холодным равнодушием.
— Татьяна Степановна, беда! — прибежал ко мне Архип в один из вечером, когда я корпела над книгами расходов. Камердинер положил передо мной пачку долговых расписок. — Барин-то наш векселя подписывал на предъявителя, чтоб за медь побыстрее расплатиться. А теперь их кто-то начал массово скупать.
Я похолодела, понимая, что финансовые игры девятнадцатого века ничуть не уступали тем, что разворачивались в двадцать первом. Я быстро просмотрела имена тех, кто занялся скупкой. Купец второй гильдии Семенов, вдова майора Петрова, дворянин Пятницкий…
Вроде бы ничего подозрительного, совершенно обычный люди. Но я не верила в то, что им всем одновременно понадобились векселя Шереметева.
— Архип, подумай, кто-то из этих купцов бывал в доме Бенкендорфа?
— Так, Семенов-то… — ахнул старик. — Он же поставщик мебели для Анны Христофоровны.
— Уверена, что и с остальными покупателями найдется связь, — я удовлетворенно хмыкнула.
Значит, прошлый урок не пошел ей на пользу? — задумалась, что предпринять.
План Анны разгадать не составило труда. Раз уж не удалось сплавить меня в сумасшедший дом, она решила пустить Дмитрия по миру. Если скупить долги и предъявить их к оплате одновременно, то получится классическая схема рейдерского захвата. У Дмитрия стакан в руке хрустнул, когда рассказала ему об этом.
— Она хочет, чтобы я приполз к ее брату и молил о пощаде? — процедил он. — Чтобы признал поражение и отдал проект в руки казны?
— Или же, чтобы меня отдали ей на расправу, — добавила безрадостно. — Но у нас есть козырь, о котором она не подозревает.
История — вещь чрезвычайно интересная, если умело найти ей применение. Да, в данный момент у нас не было денег. Но сдаваться я не собиралась. Мне всего-то и надо было вспомнить, у кого в этом времени золота водилось больше, чем достаточно, и сделать предложение, от которого никто не сможет отказаться.
На следующий день, нарушая все мыслимые приличия, я отправилась в Гостиный двор. Мне нужен был человек, который станет Саввой Морозовым этого времени. Таким был купец первой гильдии, старообрядец и промышленник Мокеев. Этот человек ворочал миллионами, но аристократы не пускали его дальше передней.
Разговор с купцом получился тяжелым. Он встретил меня с недовольством и нескрываемым подозрением.
— Зачем мне твоя чугунка, сударыня? — пробасил он. — Лошадки