Обнулённый 6 - Виктор Рэн

Мы оставили их, как нашли. Я положил жетон обратно под ворот тому, с кого снял, и запахнул ему ворот, чтобы шнурок не торчал. Шу присыпала снегом то, что мы откопали. Айрис стояла над младшим ещё немного, потом повернулась и пошла за нами.

Стоило нам отойти на несколько десятков шагов, как я заметил темные следы на снегу. Я подал отряду сигнал и присел на корточки.

Кровь. Она начиналась южнее последнего сугроба у Ржавой реки, прямо у кромки льда. Потом ещё одно, через полсотни шагов. Потом ещё. Снег за эти седмицы валил не так сильно, и ветер не всё смог занести. Кто-то шёл отсюда на юг вдоль берега, и при этом истекал кровью на ходу. Или его несли.

— Они отошли, — сказала Шу. — Но непонятно, сколько людей вообще смогли выжить.

— Если смогли, — ответил я и поднялся на ноги. — Идём. Время не ждет.

Мы пошли по пятнам на юг, вдоль реки, а затем их резко не стало. Мы шли дальше по дороге, ведь другого пути здесь не было. Разве что высунуться на лед на обозрение всей округе.

Ночь была глухая, но мне она казалась ясной. Я шёл первым и видел дорогу шагов на двести вперёд, и чувствовал себя непривычно. Я привык, что ночью впереди десять, ну двадцать шагов, и сплошная темень. А теперь впереди лежало большое пространство, и темнота начиналась где-то за ним. Остальные шли за мной, доверяя моим ногам больше, чем своим глазам, и Шу один раз спросила, не завёл ли я их на лёд, потому что ей казалось, что дорога кончилась. Дорога не кончалась.

Откос справа становился выше и подбирался ближе к воде. К середине ночи он подошёл к реке вплотную, и дорога сжалась в проход между скалой и льдом, шириной в пару человек.

В проходе горел костёр.

Я увидел его издалека. А затем глаза заболели. Костёр был обычный, небольшой, но мне он резанул по глазам, и передо мной поплыли белые пятна. Я отвёл взгляд, проморгался и дальше смотрел на него только краем глаза, чтобы не сбивать навык.

Я подал сигнал и мы пригнулись к земле, опустившись лицом в снег. У костра сидели трое. Двое демонов с оружием, у самого огня, грелись. А третий сидел дальше от огня, на камне, лицом к реке, и не двигался. На камне, когда я присмотрелся сбоку, был рисунок. И у третьего что-то блестело на лице. Но его голова была опущена вниз. Похоже, он дремал.

— Видящий, — одними губами произнес я.

Векс кивнула. Она тоже неплохо видела в темноте. Не так, как я, но неплохо.

— На камне сидит, — сказала она. — Прямо на нём. Ему бежать никуда не надо.

Двоих у костра мы бы сняли, но Видящий успел бы положить руку на камень раньше, чем мы добежали, и тут же вся полоса дозоров Анклава знала бы, что четверо людей идут по речной дороге на юг. Драться было нельзя. Обойти по земле было негде: справа нас прижимала к реке скала.

Оставалась река.

Мы спустились на лёд шагов за сто до костра, там, где откос ещё не подходил к воде. Перед спуском я выждал, пока оба демона у огня наклонятся к нему, чтобы подбросить дров, и только тогда махнул остальным. Спускались по одному, крепко сжимая рукояти клинков и ножей, чтобы они не загремели в темноте. Потом пошли по реке в обход.

Лёд под снегом был крепкий. Но снег на нём был рыхлый, истоптанный, со множеством старых следов от сапог, которые ветер присыпал снегом. Демоны здесь ходили десятками. Мы шли медленно, ступая прямо на чужие следы.

Костёр остался справа, на берегу, шагов за восемьдесят от нас. Я видел троих демонов у огня в подробностях. Видел лица тех, что грелись, и блеск на камне под видящим. Он был единственным, кто мог нас засечь. Но сейчас над головой стояли плотные тучи, и луна не пробивалась сквозь них ни на миг.

Шу шла первой, самая лёгкая. На середине реки она наступила куда-то, и под ней едва слышно скрежетнуло. Мы замерли, все одновременно.

Я медленно повернул голову. Видящий у костра смотрел на реку. Прямо на то место, где мы стояли. Я различил его лицо и прищур желтых глаз. Видящий сказал что-то второму демону, тихо, и я разобрал только слово «лёд». Второй в ответ лишь махнул рукой.

Мы выждали еще несколько долгих мгновений. И пошли дальше. Ближе к середине реки снег под ногами превратился из рыхлой каши в ровную поверхность, и несколько десятков ударов сердца мы шли по нему совершенно беззвучно. За это время видящий окончательно расслабился и снова опустил голову. К тому времени, как мы вернулись на мешанину из чужих следов, костер уже остался позади.

Мы вышли на берег там, где откос отступал от воды, и вернулись на дорогу. Мы двигались все дальше, и ещё долго никто не говорил ни слова. Вскоре река начала меняться. Если раньше мы двигались вдоль темно-бурой линии, то ближе к утру лед начал светлеть. Сначала я принял это за эффект от ночного зрения. Но потом понял, что про цвет реки говорил Веллен, лежа на кровати посреди исписанных листов бумаги. С его слов, выше брода вода чистая, ниже — ржавая. И караваны всегда останавливались там, где вода была чище, чтобы напоить лошадей.

Я остановился, когда горизонт окончательно посветлел. Дорога обогнула мыс, и впереди, с полверсты, рыжие разводы на льду иссякали: там начинался чистый лёд, и граница была видна четко, прямо поперёк реки. Река текла на север. Чистая вода приходила с юга. Значит, то место, где она становилась ржавой, было впереди. И близко.

Что-то легонько стукнуло меня по боку, и я понял, что за ночной переход, цепь успела немного съехать с пояса. Она выбилась из-под ремня и висела свободно. Я взялся за неё, чтобы поправить, и намотал обратно.

— Скоро, — раздался шепот в моей голове. — Очень скоро.

И холод от цепи обжег мои пальцы.

Я разжал пальцы и посмотрел на них. На коже остался след от звеньев, и он не сходил, пока я не растёр ладонь о штанину. Цепь замолчала.

— Что там? — спросила Векс, поравнявшись со мной.

— Ничего. Идём.

Мы