Обнулённый 6 - Виктор Рэн

class="p1">Он открыл глаза, и они осветили тьму спокойным желтым светом. По моей больной спине пробежали мурашки, и я отступил на шаг назад. Он не мог слышать мои мысли. И все же я, Видящий, боялся этого старика на цепи больше, чем Трибуна на троне. И ненавидел его за это. За то, что он не сдался, когда сдались все. За то, что из-за него у Трибуна на руке цепь. За то, что он стоял сейчас, еле держась на ногах, и смотрел на Трибуна сверху вниз. И за то, что я никогда бы так не смог.

— Никогда, — эхом моих собственных мыслей отозвался сухой голос старика. — Я никогда не встану на твою сторону.

А затем меня рывком вырвало из видения.

Я сидел на камне и пытался проморгаться. Рядом лежал Видящий с перерезанным горлом, с ножом, который так и остался в его глазнице. Руны вокруг его глаз уже не блестели. Лоб у меня гудел там, куда пришелся его удар. А внизу догорал шалаш, и в его свете Векс стаскивала к огню мёртвых, а Шу засыпала кровь на тропе.

Первым делом я проверил руку. Рукав на левом предплечье был чёрный и мокрый. Когда я его задрал, под ним открылась рваная рана. Кровь все еще шла, но уже не так сильно.

Я потянулся, вытащил свой рабочий нож из глазницы демона, вытер его о снег. Подобрал Жнец и спустился вниз сам, держа левую руку на весу.

Айрис, увидев мою раненую руку, тут же усадила меня на валун у подножия, спиной к огню, достала из мешка припасы, уложенные ей Лазарем, и промыла рану из фляги. Потом вдела нитку в кривую иглу и наложила четыре стежка там, где кожа расходилась сильнее всего. Шила она уверенными движениями, и лишь ее лицо озарялось затухающим светом от остатков ее дикого огня.

— Я не умею шить, как Лазарь, — сказала она, затягивая повязку. — Болеть будет долго.

— Как пациент, я тобой полностью доволен, — улыбнулся я.

Айрис убрала локон волос за ухо и ушла к Векс: у той из-под повязки на шее снова проступила кровь, и повязку надо было менять. Я опустил рукав, пошевелил пальцами. Пальцы слушались, хотя предплечье и болело нещадно. И пошел помогать Шу делать около-бесполезную работу в виде заметания следов недавней бойни.

С холма мы ушли сразу же, ночью, и двинулись на юго-запад. В сторону от столбовой тропы. Шу шла последней и дважды возвращалась назад, на полсотни шагов, проверить, что мы не оставляем за собой ничего, кроме следов, которые к утру занесёт снегом. Айрис шагала рядом со мной и молчала, и я был ей за это благодарен: говорить о том, что я видел, я пока не мог.

Зарево от шалаша было видно с гребня ещё долго, и я шёл, не оглядываясь на него. Кто мог его увидеть, тот уже увидел. К рассвету холмы стали ниже, и в низине между двумя склонами, где ветер намёл сугробы выше человеческого роста, мы и остановились на привал. Шу выкопала в сугробе нишу, использовав одну из карт, и в этой нише мы устроились вчетвером, плечом к плечу, чтобы не замёрзнуть.

Я рассказал им, что видел в голове Видящего, пока не рассвело.

Коротко. Про зал, построенный людьми, и человеческий трон, который Трибуну мал. Как тот сидел на троне и слушал доклад Видящего. И то, что было после доклада: старик в тёмном углу, на полу, с обломанными у основания рогами, которого Трибун назвал по имени и предложил ему роль своей правой руки. И как старик поднялся и отказался. И то, что я узнал о нём из головы Видящего, пока тот боялся даже на него посмотреть: это был единственный вольный генерал Пятого легиона, основатель Анклава.

— Его зовут Рагнал, — сказал я и посмотрел на Векс. — Я помню это имя с шахты. Там тебя называли его дочерью. Но я бы понял и без имени. У тебя его лицо.

Векс сидела напротив меня, рядышком, и в полумраке ниши я видел, как у неё расширились глаза. Жёлтый свет в них стал ярче и стал один-в-один напоминать мне глаза одного непокорного старика, сидевшего в углу тронного зала Трибуна. Она подалась вперёд.

— Так значит он жив, — сказала она.

— Жив, — кивнул я. — В заключении, в Ставке, у самого Трибуна. И у него есть силы сопротивляться.

Она молчала несколько мгновений. А затем взяла меня за предплечье и произнесла:

— Тогда идём в Ставку. Сейчас. Остальное может подождать.

— Нас четверо. Мы без Берта и Лазаря, — ответил я, сдерживая ругательство. Она крепко держала меня за раненое предплечье. — У меня прокушена рука. Ставка за горами, а между нами и горами находятся силы демонов, осадившие Гримстоун и держащие под контролем часть Шторрена. Если мы пойдём туда сейчас, мы дойдём до первого поста и сляжем там все четверо. Твоему отцу это никак не поможет.

Она всё понимала. По лицу было видно, что понимала, и что ей это не нравится. Но возразить ей было нечем. Она отпустила мою руку, откинулась к стенке ниши и замолчала.

А потом глаза Векс сузились.

— Подожди. Трибун сказал, что я мертва, — проговорила она медленно. — Он сказал так отцу.

— Все так. И, с его слов, ты мертва уже очень давно.

— Значит, меня не искали, — голос у неё на этом слове чуть дрогнул. — Все это время. Я думала, что за мной гонятся. А меня и не ищут. Он не сказал им, что я жива. Он сидит в заточении, и ни словом не обмолвился, что его дочь жива.

Она закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Он знает, что я жива. Обязан знать. Иначе он бы уже сдался.

Айрис на мгновение сжала колено Векс, чтобы ее поддержать. Я подождал, пока Векс договорит, и сказал ей то, что собирался сказать с самого начала. Еще с холма.

— Я достану Трибуна. Рано или поздно. И я сделаю всё, чтобы этот момент наступил как можно раньше.

Векс распахнула глаза и держала взгляд долго. Потом кивнула.

Краем глаза я заметил, как Айрис смотрит на меня, и в этом взгляде было одобрение, которое она редко показывала открыто. Шу рядом с ней выдохнула. Тихо, но я услышал,