Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

Он заглядывает в бумаги.

— Номер 834/7.

— Мне этот номер ничего не говорит. Содержимое приказа?

— «Немедленно выдвинуться в район села Дереватое. Принять меры к организации оборонительных позиций. Об исполнении доложить!»

Так… насколько я помню, в полученном мной приказе последней фразы не имелось…

— Когда был отдан данный приказ?

— Отвечайте на вопрос!

— Отвечаю. Когда был отдан данный приказ?

— В десять часов двадцать две минуты он был зафиксирован в журнале учета исходящих документов! — поясняет мне дознаватель.

Ага! Так это его нам вез первый мотоциклист!

— Я не получал такого приказа. Связной был атакован с воздуха немецким самолетом и погиб. Мотоцикл сгорел. При осмотре тела погибшего никаких документов обнаружено не было.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

Называю ему три фамилии. Один из троих ранен и направлен в госпиталь. Двое других находятся в расположении части, и их можно допросить.

Лейтенант делает пометку в бумагах. Ох, что-то я сильно сомневаюсь в том, что он станет их разыскивать.

— Ладно, проверим… А вот этот приказ, — на свет появляется измятый листок, — отчего не был вами выполнен? Связной показал, что вручил его вам лично — и мы нашли его в вашей полевой сумке!

— И что же там сказано?

— «С получением сего приказываю вам оставить занимаемые позиции и срочно выдвинутся в район с. Дереватое, где занять оборону для обеспечения отхода наших частей». Так? — победно вопрошает собеседник.

— А связной вам не пояснил причину своей задержки? То, что село уже было занято немцами, и поэтому он должен был его объезжать стороной. Это он вам сказал?

— Это не имеет значения…

— Имеет! Да, получив приказ, мы выдвинулись в указанный район. И действительно обнаружили там немцев. Вступив с ними в разговор…

— Что⁈ — лейтенант аж вскочил. — Вместо того, чтобы их атаковать и разгромить, вы с ними разговаривали⁈

— Может быть, товарищ…

— Гражданин!

— Товарищ! Я не лишен воинского звания, официально не арестован, и никакого уголовного дела в моем отношении не возбуждено! — спокойно (ух, как кулаки чешутся…) отвечаю я.

— За этим дело не станет!

— Вот тогда я и буду к вам так обращаться!

Он медленно опускается за стол. И… застегивает клапан кобуры! Вот даже как? Здорово же здесь кого-то приперло.

— Ну?

— Что — ну?

— Продолжайте… — бурчит дознаватель.

— По роду службы, я не единожды переодевался в форму противника. И много раз с немцами разговаривал — ибо того требовала обстановка. И в этот раз — тоже! Да, это военная хитрость! Да, она прямо предписана нашему подразделению приказом вышестоящего командования. Мы — обязаны! Слышите — обязаны! Использовать все средства и методы для нанесения противнику максимального ущерба. Это — приказ!

— И что с того?

— В селе находилось свыше пятидесяти человек солдат специальных подразделений немецко-фашистских войск. Которые уже заняли оборонительные позиции. И ожидали подкрепления. Оно, кстати, вскоре и подошло. Каким образом, по-вашему, я мог исполнить полученный приказ? Ночью, на незнакомой местности, против превосходящих сил противника? Имея на руках двадцать человек раненых бойцов?

— Но вы же смогли вырваться из села!

— Потому, что нам повезло ликвидировать расчет пулемета, который прикрывал мост! Машины прошли по нему, не зажигая фар и ходовых огней. Нас попросту не заметили.

Все именно так и было: на крыле каждой машины сидел боец, который подсвечивал дорогу карманным фонариком, и в нужный момент предупреждал водителя. Да, со слов радиста, в селе было десять человек… но он мог и соврать!

— А… откуда вы знаете, сколько там было немцев?

— Вообще-то я привез с собой документы убитых немцев. Один из них, под угрозой расстрела, все и рассказал.

— И вы его…

— Застрелил: он попытался на меня напасть.

Фигушки, милок: не выйдет у тебя припаять мне «необоснованную жалость к противнику»! Слыхал я уже про такие случаи, когда народ на лишнем слове ловили. В другом месте будешь дураков искать!

— И у вас не вызвали сомнений его слова?

— Сведения, полученные под угрозой немедленного расстрела, хотите вы сказать? Нет, не вызвали. Тем более что в момент нашего выезда из села сработала мина, которую мы установили на въезде в него. Кто-то въехал туда следом за нами.

— А… как вы уничтожили мост?

— С последнего грузовика, по мере продвижения его по мосту, лили из канистр бензин. Переехав мост, мы его подожгли.

— Без приказа командования…

— Оставить стратегический объект противнику? Неповрежденным⁈ Вы мне что советуете, товарищ лейтенант⁈

Похоже, что он и сам понял, что сморозил какую-то глупость. И даже не стал меня заставлять подписывать протокол допроса. Вызывал конвой, который и проводил меня назад в комнату.

Вообще-то я ожидал чего угодно — только не такого исхода. Прибыв в деревню, где располагался штаб, первым делом отправляю машины с ранеными в санчасть. Надеюсь, водители знают, где это, найдут… А сам направляюсь в штаб — доложить.

Своего командира я там так и не нашел, особиста тоже, а начштаба был занят, и мне было приказано обождать в соседней комнате.

Там-то и подошел ко мне какой-то капитан в сопровождении троих бойцов… и приказал сдать оружие.

Бред… но не затевать же мне с ними перестрелку? В штабе!

Так что оружие я сдал — капитан только головой покачал, когда я стал его отовсюду вытаскивать. Но больше ничего не сказал, только проводили меня в эту комнату. Из которой, кстати говоря, прямо при мне вытащили кровать. И на все мои последующие попытки присесть и вздремнуть следовал грозный окрик часового.

Так прошел день.

А на следующий меня проводили к этому самому лейтенанту, который с порога начал городить какую-то бредятину. Думаю, что он и сам понимал весь идиотизм сложившейся ситуации… но ему, скорее всего, кто-то недвусмысленно приказал выбить из меня нужные показания. И он добросовестно пробовал это сделать. Увы… ему не повезло.

По-видимому, часовой в коридоре сменился или попросту новому караульному не отдали соответствующего приказа. Ибо я уселся на пол и наконец-то задремал…

— Товарищ старший лейтенант! — меня осторожно трясут за плечо. — Товарищ Васин!

Отрываю глаза…

Прохоров? Что, его тоже?

Но на боку у него висит нож в ножнах, а через плечо перекинут автоматный ремень. Так он с оружием? Не арестован, стало быть?

— Просыпайтесь, товарищ