Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю
– Никто не рождается готовым к страданиям. Когда выбора нет, приходится себя пересилить. Если не умрешь, значит, выдержала.
– Но у тебя-то выбор есть.
Хуа Чжи не стала ничего объяснять и лишь сказала:
– Соберите вещи для четвертого дяди. Только не слишком много. Со мной поедут не более четырех человек.
Госпожа У хотела еще что-то добавить, но стоило разговору зайти о ее муже, как всякая неловкость и стыдливость отошли на второй план. Она без особых колебаний позволила тоске по супругу одержать верх. Женщина понимала, что такое поведение было эгоистичным, но кто в этом мире не проявляет корысти? Она всего лишь одна из множества.
В воздухе повисла неловкая пауза. Хуа Чжи не хотела мучить беременную женщину угрызениями совести и, слегка улыбнувшись, сказала:
– Дедушка вообще никогда в жизни своей не знал лишений. Если я не поеду и не увижу все своими глазами, то не видеть мне покоя ни днем ни ночью.
Заметив приближающуюся Инчунь, Хуа Чжи привстала, воспользовавшись моментом:
– У меня еще дела. Я, пожалуй, пойду.
– Конечно-конечно, ступай. Я тоже скоро вернусь в свои покои.
Хуа Чжи сделала прощальный поклон и удалилась. Госпожа У смотрела ей вслед и тяжело вздыхала. Все же она поступила эгоистично. Хорошо бы в будущем на этой почве между нами не возникло неприязни. Она тут же усмехнулась своим мыслям. Вон какая жадная: сама человека ни во что не ставлю, а жду, что она будет ко мне хорошо относиться.
Глава 49
Шаояо осматривает больную
Вернувшись в свой дворик и отослав прислугу, Хуа Чжи оставила подле себя только Инчунь.
– Разузнала что-нибудь?
– Конечно. – Инчунь понизила голос: – У старой госпожи люди рта не размыкают. Мне пришлось изрядно похлопотать, чтобы выведать кое-что у одной младшенькой служанки. Оказывается, почтенную госпожу в последнее время мучит сильный кашель. Каждый день нянечка Су приносит на кухню какие-то вещи и лично сжигает их. Я велела одной девочке последить за выносом мусора из покоев почтенной госпожи и сразу же мне обо всем доложить. Попробую порыться в нем – вдруг найду какой платок или что-то в этом роде.
– Действуй осторожно.
– Слушаюсь. Я не посмею допустить, чтобы почтенная госпожа о чем-то догадалась.
– Бабушка уже и так все знает. Мне нужно остерегаться других. – Хуа Чжи жестом показала, что та может удалиться. Попребывав немного в беспокойстве, она подошла к письменному столу и принялась практиковаться в каллиграфии.
Говорят, что почерк подобен натуре человека. Хуа Чжи, не веря этому, специально отточила изящный мелкий почерк кайшу[129], которым и писала на людях, точно так же, как в повседневной жизни старалась казаться послушной и милой девушкой. Только дедушка знал, какими свирепыми и необузданными бывали ее письмена, когда его внучка оставалась наедине с собой.
Выплеснув через каллиграфию часть накопившейся внутри нее тоски и гнева, Хуа Чжи велела подать воды.
Инчунь, как и сотни раз до этого, приготовилась убрать исписанные листы и сжечь их, но вдруг услышала приказ госпожи:
– Оставь пока.
– Слушаюсь.
– Нянечка Линь уже вернулась?
– Вернулась. Приходила ранее доложить, что все лекарства доставила, и госпожа Чжу велела ей прихватить с собой еще кое-что. Видя, как вы заняты, я не разрешила ей беспокоить вас.
– А где лекарства?
– На хранении у Фудун.
– Пусть приготовит отвар по рецепту и лично отнесет его бабушке.
– Слушаюсь.
– И скажи тем, кто у задних ворот: пусть будут начеку. Вели, чтоб, как только Шаояо появится, немедленно проводили ее сюда. Докладывать о ее прибытии не нужно.
– Не волнуйтесь, барышня. Шаояо им будет легко узнать. – Няньцю, обернув руки госпожи полотенцем, мягко вытирала их. – Вы хотите, чтобы она осмотрела почтенную госпожу?
– Я доверяю диагнозу лекаря Чу. Но раз Шаояо, будучи столь юной, уже служит у таких высокопоставленных людей, то уровень ее навыков наверняка весьма высок. Может, у нее есть и иные методы лечения? – Хуа Чжи вышла в галерею и поглядела на хмурое небо. Собирался дождь.
* * *
Осенний дождь резко принес с собой и холод. Застигнутые им врасплох четверо детей в семье Хуа заболели. Хуа Чжи даже после визита лекаря Чу все никак не могла успокоиться. В этом мире, где даже обычная простуда могла убить, она не смела относиться к этому столь легкомысленно.
Проследив, чтобы бабушка приняла свое лекарство, Хуа Чжи объявила о своем решении:
– Я хочу пригласить учителя боевых искусств. Хотя наш род Хуа из поколения в поколение ценил канонические литературные труды, однако крепкое тело нам тоже не помешает, хотя бы чтобы реже болеть.
– Мысль хорошая, но у нас в семье одни женщины, потому не всякого можно пригласить в дом. Не будь учитель Му человеком надежным, я бы и ему не позволила сюда приходить.
– С этим вопросом я обращусь к дедушке. Если он лично одобрит человека, значит, тот наверняка окажется достойным.
Почтенная госпожа в душе все еще противилась такой затее: ради репутации женщин семьи Хуа ей не хотелось, чтобы в доме появлялся еще один посторонний мужчина. Однако предложение внучки в то же время было не лишено смысла.
– К тому же наша стража слишком слаба. Я хочу отобрать несколько человек, которые тоже у него поучатся. По крайней мере, когда отправимся на север, они не станут мне обузой.
Возражения застряли у почтенной госпожи в горле. Раз речь шла о поездке на север, то спутники Чжи-эр и правда должны были быть сильными, чтобы в пути суметь защитить ее.
– Тогда придется побеспокоить уважаемого свата.
Вошедшая Лю Сян что-то прошептала Инчунь на ухо. Та кивнула и, приблизившись, тихо доложила:
– Барышня, вернулась Баося. И с ней госпожа Шаояо.
– Наконец-то. – Хуа Чжи распорядилась: – Ступай встреть их и проводи Шаояо сюда.
– Слушаюсь.
– Чжи-эр, это твоя подруга? Я в столь неприглядном, болезненном виде, что мне сейчас неудобно принимать гостей. Ступай, развлекай ее сама.
– Она – врачевательница. – Хуа Чжи не стала вдаваться в подробности. Что касалось нынешнего состояния бабушки, тот тут между ними установилось странное молчаливое взаимопонимание: обе знали, что другая обо всем догадывается, но вслух ничего не произносили.
* * *
Вскоре послышались шаги. Хуа Чжи встала у двери встречать гостью. Шаояо была в том же наряде, что и раньше. Войдя, она тут же сняла шляпу с вуалью. Хотя ей не хотелось пугать людей, основные правила приличия она же знала: перед ней была бабушка ее подруги, непозволительно было прятать лицо и тем самым вызывать недовольство почтенной госпожи.