Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Когда все вошли в комнату, Баося, с улыбчивыми глазами, поклонилась. После возвращения к своей госпоже она чувствовала себя прекрасно во всех отношениях.

– В мастерской все хорошо, барышня, вы можете не волноваться. Управляющие проявляют старание в работе. За это время не случилось ни одного происшествия.

Дав знак младшенькой служанке подать фарфоровый кувшин, она налила полную чашу и поднесла своей госпоже:

– Эти цитрусы сделаны в полном соответствии с вашими требованиями. Обработку сочных персиков уже закончили, со вчерашнего дня начали работать с цитрусами. Вот готовый продукт. Прошу, попробуйте.

После добавления леденцового сахара сок стал прозрачным, с легким желтым оттенком. Внутри плавало несколько долек мандарина. Из чаши доносился легкий фруктовый аромат, от которого слюнки тут же начинали течь.

Хуа Чжи помешала ложечкой – сок был густой. Даже не попробовав их еще на вкус, по одному их внешнему виду уже можно было сказать, что сей эксперимент удался.

Она зачерпнула ложечку и отправила ее в рот. Медленно прожевав, девушка слегка кивнула:

– Тот самый вкус.

Баося с явным облегчением выдохнула и, сомкнув губы, слегка улыбнулась, а затем сказала:

– Это сделала я, ваша служанка. То, что обработали другие, я лично пробовала – вкус ничем не отличается от моей заготовки.

Инчунь легонько ткнула ее пальцем в лоб:

– Еще и хвастаешься? Не стыдно тебе? Если бы после того, как наша барышня лично тебя обучила, ты бы не смогла сделать все хорошо, разве ты после этого посмела бы называться ее приближенной?

Баося показала язык и тут же замолчала.

– Действительно, все сделано очень хорошо. В награду ты получишь новое пирожное, приготовленное собственноручно Фудун.

– Фудун снова испекла новый десерт? – Баося еще ничего не успела ответить, как Шаояо тут же вклинилась в беседу и с сияющими глазами задала сей вопрос.

– Да, я планирую открыть торговые лавки с едой. В последнее время она, помимо готовки, все остальное время и сама размышляла над этим. Не волнуйся, ты у нас наешься досыта.

Радостная Шаояо довольно хихикнула.

– Сколько погребов заполнили персиками в собственном соку? Поместятся ли туда еще все те цитрусы с большой лодки?

– Кое-как мы их там разместили. После вашего отъезда У Да с остальными вырыли еще два довольно крупных погреба. Потом оттуда, от госпожи Шаояо, снова приходили те люди, и я по своему усмотрению попросила их доставить нам еще льда – они все сделали. Если бы не эти два новых погреба, цитрусы точно негде было бы хранить.

Хуа Чжи кивнула. По сравнению с теми, кто по каждому поводу спрашивает ее указаний, эти ее старшие служанки уже были очень даже опытными управляющими.

– Когда с продажей этой партии кувшинов с фруктами мы вернем потраченные деньги, нужно будет отремонтировать ту усадьбу и организовать там настоящую мастерскую. А пока нам придется довольствоваться тем, что имеем на данный момент.

– Барышня, вы хотите в будущем основательно заняться торговлей этим продуктом?

– А почему нет? Можно готовить не только персики и цитрусы, но и яблочные груши, и личжи[131], и вообще многое другое. Даже если потом у нас появятся подражатели и попытаются присоседиться к этому огромному пирогу[132], он все равно останется нашим. Позже вы сами поймете, насколько все это является прибыльным делом.

– Раз, барышня, вы говорите, что оно прибыльное, значит, так оно и будет. – Баося отвесила поклон. – Я пойду поговорю с Фудун. Если она приготовит мало, то моя награда, боюсь, целиком окажется в животе у госпожи Шаояо.

Шаояо закивала:

– Да-да, пусть Фудун побольше сделает. В последнее время я так по ней скучала.

– Вы, наверное, по ее пирожным соскучились.

– Ну конечно же.

Все в комнате дружно рассмеялись. Инчунь, заметив, что у ее госпожи немного разгладились прежде нахмуренные брови, с облегчением вздохнула и покинула покои вместе с остальными.

– Хуахуа[133], ты так хорошо воспитала своих служанок. Дело не в том, что они все у тебя правила соблюдают, а в той ауре, которую они источают. Они совсем не такие, как прислуга в домах других семей.

Хуа Чжи удивленно приподняла бровь:

– Хуахуа?

– Звать по полному имени слишком официально. А меня ты можешь звать Шаошао. Ну или Яояо?

– …А есть другие варианты?

Шаояо потрогала свое лицо:

– Хэньхэнь?[134]

Тогда уж лучше Яояо. Хуа Чжи убрала ее руку от лица.

– У тебя в детстве было молочное имя?[135]

– Не знаю. Я не помню ничего, что происходило со мной до десяти лет. Когда очнулась, мое лицо уже было таким…

Хуа Чжи закрыла ее рот рукой:

– Не будем об этом.

Шаояо рассмеялась, схватила подругу за руку и слегка потрясла ее:

– Все хорошо, мне вовсе не грустно. Мои товарищи всегда ко мне хорошо относились. Господин нашел для меня просто замечательного учителя, чтобы я училась врачеванию. Тот сказал, что если я буду стараться, то через десять лет стану лучшим лекарем во всей Поднебесной. А теперь я еще и подругу нашла! Я так счастлива!

Хуа Чжи понимающе посмотрела на нее. В сияющих глазах Шаояо не скрывалось ни тени печали. Ее господин и товарищи хорошо о ней заботились, и благодаря им она осталась столь открытой и искренней.

– Я – твоя первая подруга, и ты для меня тоже. А значит, у такого человека должны быть какие-то преимущества, верно?

Первая! Шаояо от радости тут же закивала.

– А чего ты хочешь? Я все для тебя могу достать! Мой господин очень могущественный.

– Дело совсем не в этом. – Хуа Чжи, глядя на ее восторженный взгляд, мягко улыбнулась. – Я придумаю для тебя ласковое прозвище. Оно будет использоваться только между нами.

Шаояо вновь закивала, да так, что голова чуть не отвалилась.

Хуа Чжи рассмеялась:

– А знаешь, что в этом мире самое сильное, самое стойкое и самое живучее?

Шаояо могла бы назвать много сильных, много стойких и много живучих вещей, но чтобы вот так все вместе и сразу – с ходу она и не могла припомнить.

– Это трава. Та, что растет повсюду, которую даже огонь не может выжечь полностью, а весной она снова пробивается сквозь снега. И ты точно такая же: сильная, стойкая, полная жизненной силы. Я буду называть тебя Цаоцао[136]. Тогда мы вместе будем Хуахуа и Цаоцао[137].