Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов
Он ведь понятия не имел, кто она мне такая — подельница, любовница или проверяющая. Для парня, который привык суетиться с полусерыми схемами, само присутствие дознавателя Серого Приказа за моим столиком означало полнейшее палево.
— Давай ближе к делу, — бросил я, заметив, как он побелел. — У меня от Вики секретов нет.
Мужик судорожно сглотнул, перевёл дух и всё-таки начал рассказывать:
— Я… я только что от Аполлона Игнатьевича… Он… он как бы это сказать… в целом-то он согласен! Готов садиться за стол, обсуждать цифры, всё как вы планировали! Но…
Купец осёкся и судорожно сглотнул, будто упёрся горлом в невидимое лезвие. Лицо у него вытянулось, а бегающий взгляд заметался от моих глаз к скатерти и обратно.
— Что «но»? — спокойно спросил я. — Говори прямо, хватит юлить.
— Он сказал… Точнее… потребовал передать вам его ответ слово в слово, иначе обещал мне башку оторвать, — Мездрин чуть сжался, втянув голову в плечи. — Сказал: «Если этот щенок хочет заключить со мной сделку, пусть придёт и попросит об этом лично».
Озвучив эту дерзость, мужик тут же крепко зажмурился, вжав подбородок в грудь и буквально ожидая моментального удара или затрещины за чужую наглость. Но не дождавшись расправы, он осторожно приоткрыл один глаз и торопливо затараторил дальше:
— Извините, Артём Родионович, это его дословная фраза! Я честно пытался аккуратно съехать, смягчить формулировку, а он упёрся. И я прекрасно понимаю, что вы такого отношения не потерпите, но… Если сделка сорвётся, мне конец! Вы же понимаете, что для меня это последний шанс?
Каждая жилка на его взмыленном лице буквально кричала о том, что в его персональной картине мира только что произошла катастрофа мирового масштаба. Мужик стоял на грани панической атаки, видя, как рушатся его надежды на решение всех проблем.
Я же только ухмыльнулся и неторопливо звякнул вилкой о фарфор.
Всё с тобой понятно, Аполлон… Старый волк просто решил сходу прощупать меня на вшивость и посмотреть, как именно я отреагирую на откровенную дерзость в свою сторону.
И логика здесь была максимально простая.
Если я сейчас проглочу этого «щенка», тихо засуну собственную гордость в задницу и сам послушно прибегу к нему на ковёр, то в его глазах я мгновенно стану обычным слизняком. Безвольной тряпкой, об которую дальше можно вытирать ноги при любой удобной возможности. А вести серьёзный бизнес с человеком, у которого нет ни грамма собственного достоинства, для дельца уровня Обухова просто ниже его достоинства.
Если я вспылю, устрою скандал, попру на рожон и начну махать кулаками или сыпать угрозами, то автоматически стану в его глазах импульсивным идиотом с горячей головой. А доверять крупные финансовые потоки и рискованные схемы дураку, который не умеет держать себя в руках, банально опасно — сгорит сам и утопит всё дело при первых же серьёзных неприятностях.
Ну а если я начну вилять, юлить и передавать ответы через того же Мездрина, то лишь зафиксирую за собой статус труса, который до смерти боится прямого разговора с сильным игроком. В таком раскладе Аполлон сделку со мной, может, и проведёт — деньги-то не пахнут, — но по ценам и условиям нагнёт так, что я ничего толком не заработаю.
Да уж… Иногда я даже не знаю, радоваться мне своей опале или нет. С одной стороны, будь я всё ещё официальным наследником рода, ни один местный купчишка не посмел бы меня «щенком». А с другой стороны, без родового щита за спиной всё хотя бы предельно честно и наглядно: сразу видно, кто и кем тебя считает на самом деле, без лицемерия и фальшивых реверансов.
Как бы там ни было, Обухов-старший почему-то решил, что перехватил инициативу и загнал меня в угол. Вот только мужик явно просчитался и забыл простую истину, что на любую хитрую проверку всегда может найтись ещё более хитрозадая и зубастая цель эксперимента. И в этот раз Аполлону откровенно не повезло с объектом для опытов.
— Не трясись ты так, Мездрин, — я поднял руку, подзывая проходящего мимо официанта. — Твоя доля останется при тебе. Я прекрасно знаю, как именно нужно решать подобные вопросы.
Я расплатился по счёту, оставив на подносе солидные чаевые, после чего повернулся к Вике.
— Не забудь про мою просьбу, — напомнил я. — Мира может наделать глупостей, а нам сейчас это нужно меньше всего.
— Хорошо. А ты смотри не заиграйся с Обуховым, — строго качнула головой Вика, сощурив глаза. — Я про него кое-что слышала и точно могу сказать, что он ещё та пиранья.
О! Получается, в этом мире есть эти зубастые красавцы. Любопытно.
— Ну… тем интереснее будет рыбалка, — ухмыльнулся я, поднимаясь из-за стола и кивая замершему в стороне Мездрину. — Веди, проводник. Пойдём наносить визит вежливости нашему несговорчивому местному авторитету.
Вика осталась за столиком, а Мездрин тут же подхватился и семенящей трусцой припустил к выходу из ресторана, постоянно озираясь, будто боясь, что я передумаю.
Мы покинули «Золотую стерлядь» и без лишней суеты наняли закрытый экипаж. Добирались быстро, практически без разговоров — Мездрин сидел напротив меня тише воды ниже травы, вжавшись в сиденье и судорожно прокручивая в голове предстоящий расклад. Вечерний Жаровск пролетал за окном в сполохах магических фонарей, пока экипаж не затормозил у внушительных ворот обуховской резиденции.
В сам кабинет Аполлона Обухова мы попали без лишних церемоний, долгих ожиданий и привычной для таких домов показухи. Никаких тебе прогулок по богато обставленным коридорам, разглядывания дорогих картин на стенах или светских расшаркиваний с прислугой — сразу в пекло, сразу к делу.
Внутри всё выглядело дорого, массивно и внушительно. Вся обстановка подчеркивала статус хозяина, его деньги и реальное влияние в городе.
В центре возвышался тяжелый дубовый стол, заваленный папками, документами и кожаными фолиантами. За ним восседал хозяин всего этого великолепия — грузный, крепкий мужик лет сорока с небольшим, с тяжёлым подбородком-наковальней и цепким, холодным взглядом. Аполлон сидел в глубоком, обитом кожей кресле, неторопливо раскуривая длинную трубку и всем своим видом демонстрируя абсолютное хозяйское превосходство над каждым квадратным метром этого дома.
Мездрин тут же засуетился, с порога начав рассыпаться в любезностях:
— Господин Обухов, вот, я привёл… Как вы и