Водяной 9 - Константин Паули

— Звуков не было. Но и сказать, что там царил абсолютный вакуум, тоже нельзя. Я чувствовал дыхание воздуха. Да… пожалуй, ветер всё-таки был. Лёгкий такой.

Ядвига Дорофеевна скрестила руки на груди.

— Холодный? Пронизывал до самых костей?

Роман зябко поёжился и снова вцепился обеими руками в кружку с корячим кофе. Он не был в трансе, сознание его было абсолютно ясным, но парень смотрел на Ведьму не отрываясь, и от одних только её слов его пробивала дрожь.

— Ветер струился… не резкими порывами, а постоянно. Ровным потоком, — продолжил Роман. — Там, на самом краю поля… да. Очень холодный. Пробирал до дрожи.

— Дыхание Нави, — с нескрываемой ненавистью процедила Ядвига.

— Я не знаю, что это значит, — Роман выдавил вымученную улыбку. — Не могу подтвердить. Но когда я бродил по этому полю, словно испытывал какой-то трепет. Вокруг эта бесконечная зелень… Возле двери было тепло, спокойно. А вот по краям поля было морозно. И везде эти багровые сплетения с розовыми цветочками. Цветки совсем крохотные, но их там было целое море.

Ядвига вздохнула и снова хлопнула в ладоши, на этот раз тише, без прежней резкости, и повернулась к нам.

— Может быть, испробуем, э-э… классический метод? — осторожно предложил я. — Поцелуй?

— Чушь! — резко выдохнула Ядвига. Она резко встала из-за стола, принялась переставлять чайник, бесцельно двигать чашки и блюдца. Совершала те самые машинальные действия, которые не несут никакого практического смысла, но дают рукам работу, помогая собрать мечущиеся мысли в голове.

— Ядвига имеет в виду, что сама методика здесь не столь важна, — тихо пояснила Василиса. — Мы ведь и до Романа пробовали самые разные способы, включая материнскую песнь. Это, кстати, должно было бы гарантировано снять проклятие матери, если бы таковое имело место быть. Помнишь нашу третью версию?

Я понятливо кивнул.

— Давайте оперировать фактами, граждане Двоедушники, — голос Ведьмы прозвучал сухо. Она всё ещё стояла к нам спиной. — Почему он её не разбудил? Почему не нашёл в её же сне?

Она замолчала на секунду, но тут же ответила сама, зло, явно злясь не на нас, а скорее на саму себя, на ситуацию, в которой оказалась бессильной:

— Потому что её там нет.

— Как это? Как такое вообще может быть? — искренне удивился я.

— Дыхание Нави, которое он явно чувствовал, хоть и не понимал его природы, — Ядвига, наконец, обернулась, в её глазах была мрачная тоска. — Такое происходит, если человека… а точнее, его душу, вышибло туда. За кромку, в саму Навь. Тело осталось здесь, оно мирно спит. Но это пустой сосуд. Без души.

Она подошла и оперлась ладонями о стол.

— Тело не может проснуться, если в нём некому просыпаться. Я никогда в жизни не встречала, чтобы подобное происходило с Двоедушником. Мы от природы существа куда более крепкие, устойчивые к магии. Да и чтобы обе души одновременно выбить… Но, вы сами всё видите. И я в страшном сне не могла бы вообразить, что такой эффект может вызвать песня Баюна. Он же просто не настолько…

Она внезапно осеклась и резко замолчала.

— Можно нам тоже кофе? — негромко попросила Василиса, пытаясь разорвать это напряжение.

— Получается… — жалобно протянул Роман, с шумным сёрбаньем прихлёбывая из своей кружки. — Я ничем не помог.

— Каждый шаг важен, — отрезал я, сознательно выходя из амплуа «злого полицейского». — Как бы странно это ни звучало. Да, мы сейчас оказались в тупике, но это совершенно не значит, что твои усилия были напрасны.

Мои слова прозвучали не слишком убедительно, но я обязан был хоть немного успокоить парня. Он слишком нервничал, и если бы начал съедать себя чувством вины, того и гляди наломал бы дров.

— Так, — заговорила Ядвига.

Занявшись приготовлением кофе, она словно обрела почву под ногами, движения вновь стали уверенными, а тон, по-деловому собранным.

— Давайте-ка, как любит выражаться наш почтмейстер, ещё раз пройдёмся по фактам. А, Василисушка?

— Баюн спел свою песню, — задумчиво начала Василиса. — Но чтобы выбить даже человеческую душу в Навь, этого мало. Мягко говоря. Даже если бы он был куда более… эм-м-м, скажем… зрелым в своём искусстве. А может, всё дело в том, что они находились, почитай, на самой меже?

— Межа — это, конечно, весомый аргумент, — Ядвига принялась ожесточённо размешивать растворимый кофе в наших чашках. Ложечка зверски била по фарфоровым стенкам, издавая мерзкий, раздражающий нервы звук, но саму Ведьму это нисколько не смущало. — Но ты только представь, какая чудовищная сила нужна, чтобы вот так выбить обе души из тела, прямиком в Навь! Для этого связь души с телом должна быть очень ослаблена. Такое случается, например, при смертельном ранении или тяжёлой, затяжной хвори. Когда душа за жизнь и так еле держится.

— У неё была сильная тоска, депрессия… Эти её мрачные посты в сети, — неуверенно возразила Василиса.

— Всё одно этого мало! Подумаешь, тоска. Она подросток, гормоны играют. Мало ли кто там из-за чего в подушку плачет, — пренебрежительно фыркнула Ядвига. — Знаете, что, товарищи Пинкертоны? Это определённо значит, что расследование придётся продолжать. Дело, так сказать, не закрыто. Только теперь вы ищете не просто источник волшебного сна. Вам предстоит выяснить, какого Лешего, да простит меня Миша за такие поминания, корявая песня неумелого Баюна умудрилась депортировать души девчонки прямиком в царство мёртвых. Вот вам, детки, и задачка со звёздочкой.

* * *

Утром я с головой ушёл в работу. Обычная рутина хороша тем, что отлично спасает от мыслей о неразрешимой загадке, к которой ты даже не представляешь, с какой стороны подступиться.

Газеты, глянцевые журналы, счета, бесконечные квитанции, уведомления и штрафы… Всё шло своим чередом. Мария Антоновна на этот раз не плакала, но выглядела болезненно потухшей. И оттого мне стало ещё тоскливее, когда, добравшись до проходной нашего общежития, я обнаружил точно такое же скорбное выражение на лице бабы Нины.

— Нина Васильевна, да что у вас тут за поветрие такое? — не выдержал я, подходя ближе. — Вы-то чего сидите печальная, как Алёнушка с картины Васнецова? Лето же на дворе, тепло, солнце светит! Что стряслось?

— А с чего мне быть весёлой, Вадим? — без своего