Водяной 9 - Константин Паули

— Они всё время твердят про какой-то должок. Якобы Явь осталась кое-кому должна. Что эту кое-кого обманули люди, что-то у неё забрали, чего-то её лишили, остались ей чем-то обязаны.

Мы мрачно переглянулись.

— Кому ей? Недоле? — осторожно уточнил я.

Мария лишь неопределённо пожала плечами.

— А ты не знаешь, о чём конкретно речь? — не унимался я. — Детали не говорили они? Может, кто-то из живых дал неосторожное обещание ей? Взял денежный или какой-то иной долг? Что-то в этом роде?

Она отрицательно покачала головой:

— То, что они говорят, звучит не как жалоба. Это звучит как индульгенция, которую они сами себе выписали, чтобы оправдать будущую резню, кровопролитие и сопутствующие жертвы. Настоящий лейтмотив грядущей войны. Мне кажется, что обычные Твари и сами не знают всей правды. А уж пытаться спрашивать у них…

Она снова резко замолчала, уставившись в собственное отражение в кружке.

— Понятно. Не было печали, купила баба козу, — мрачно подытожила Ядвига. — Спасибо уж, что как есть, так и говоришь, без утайки. Чай пей давай, а то совсем остынет.

Мария, повинуясь, едва заметно пригубила из чашки, скорее из вежливости.

— Итак, мы знаем, кто у них лидер, кто организует армию, и знаем, что они планируют нападение, — констатировал я, пытаясь выстроить логическую цепочку. — А в Нави нет кого-то, кому можно пожаловаться? Привлечь союзников? Мария, ведь это вторжение ломает сам порядок вещей. Мёртвым не место в Яви.

Она слабо, почти извиняясь, пожала плечами.

— Я не знаю. У нас здесь нет ни царей, ни стран, ни вождей в привычном смысле. А если это действительно Недоля, то она обладает чудовищной силой убеждения. Она притягивает к себе существ, как магнит, и по этой же причине они беспрекословно слушают её.

— Ты сейчас клонишь к тому, что все их претензии к кому-то из живых или к самой Яви продиктованы Недолей? Она источник?

Мария медленно моргнула раз-другой, осмысливая сказанное.

— Я не думала об этом в таком ключе… но… наверное, да. Надеюсь, вам это поможет, — она вдруг посмотрела на мать и сестру, и в её пустом взгляде промелькнула тень настоящей тревоги. — Вам надо бежать. Мне было бы радостно иногда приходить к Калинову мосту навстречу с вами, поболтать о том, о сём, но оставаться здесь смертельно опасно. Умоляю вас — бегите.

Мы с Василисой переглянулись.

— Мария, мы отнесёмся к твоим словам со всей возможной серьёзностью, — осторожно ответил я.

— Давайте тогда вернём сестру на место. Откроете двери в Явь? — тихо попросила мёртвая девушка.

— Её спящее тело находится прямо здесь, — пояснил я, поочерёдно переводя взгляд с Марии на безмолвную Олесю, а затем на Ядвигу.

— Сначала чай, потом дела, — безапелляционно заявила Ведьма.

* * *

И мы действительно допили чай. Под треск поленьев Мария тихо и осторожно расспрашивала Тамару о том, как текла жизнь между тем временем, когда она сама была жива, и нынешним. Мать отвечала ровно, без лишних эмоций и красок, но не утаивая ни единой детали.

— Ладно. Попили, поели, шу — полетели… — Ядвига звонко шлёпнула ладонями по коленям и поднялась со стула. — Пора возвращать нашу беглянку.

Мы прошли в Пещеру. Едва зайдя во внутрь, Мария окинула взглядом каменные своды и уважительно закивала.

Здесь бразды правления полностью взяла в свои руки Ядвига. Я сильно сомневался, что ей когда-либо доводилось возвращать отлетевшую в Навь душу после столь невероятного стечения обстоятельств. Однако держалась она с железобетонной уверенностью хирурга, который за эту неделю провёл уже полсотни подобных операций.

— Встали. Ты, Руслан, иди туда — ты у нас представитель стихии Земли. Водяной, встань там…

Она расставляла нас по местам, повинуясь одной ей понятной магической геометрии. Размяв кисти рук, Ядвига решительно подвела Дух Олеси к самому изголовью её спящего тела. Увидев свою физическую оболочку, живая Душа заметно заволновалась, её серые контуры нервно задрожали.

— А ну, прояви-ка капельку терпения, — властно скомандовала Ведьма.

И начала петь.

К этой странной песне тотчас же присоединились Василиса и Тамара. Их голоса сплелись в единый мотив:

— Душе блуждающей, по путям тёмным ходящей,

Отзовись на зов, преступи порог,

Вернись в жизнь, которою дышать надо,

Да будет тело вновь твоим домом.

Заклинаю словом крепким, огнём и теплом!

Олеся, та, что была блуждающим Духом, вдруг мелко задрожала, пошла рябью, словно сбоящая картинка на экране старого телевизора, и в следующее мгновение просто исчезла. Она не втянулась в тело, не совместилась с ним. Она просто пропала. Совсем. На долю секунды меня накрыла паника. Но не успел я испугаться по-настоящему, как лежащая на кровати Олеся резко выгнулась дугой. Она втянула в себя воздух с такой силой и жадностью, будто провела под водой три долгих минуты и теперь остро нуждалась в кислороде.

— Всё хорошо, мы тут, всё хорошо! — тут же запричитала Ядвига, засуетившись вокруг приходящей в себя девушки, словно встревоженная квочка над цыплёнком.

Тамара, которая по требованию ритуала до этого просто стояла в шаге от кровати, бросилась вперёд и отчаянно обняла дочь.

— Мама! — жалобно вскрикнула Олеся, и обе мгновенно разрыдались, вцепившись друг в друга.

Я встретился взглядом с Василисой.

— Мы тут больше не нужны? — одними губами спросил я. — Ритуал окончен, может, мы того… выйдем? Не будем толпиться.

Василиса понятливо кивнула.

— Так, народ, все на выход. Пойдём, Роман, пойдёмте все. Не будем мешать, момент деликатный.

По лицу Баюна было видно, что в его груди теснится целая буря эмоций. Он явно хотел заговорить с Олесей, объясниться, попросить прощения за то, что стал, пусть и без злого умысла, первопричиной всего этого кошмара. Но спорить со мной он не стал и послушно поплёлся к выходу.

* * *

Пещеру покинули все мужчины: дядя Миша, Ефим, Руслан, Роман и я.

— Ну что, получается, всё? — деловито осведомился Руслан, когда мы оказались снаружи и вдохнули вонючий воздух. — Надо будет не забыть попросить Марию обувь скинуть. Ты видел? Ботинки, которые были на Олесе-призраке, просто остались стоять возле кровати, пустые! В мгновение ока!

— Нет, признаться, не обратил внимания, — покачал я головой. — А насчёт Марии… Не надо. Если ей нравятся, пускай забирает. Мы просто купим ещё. Это же не артефакт какой-то, обычная обувь. Пусть носит и знает, что иногда