Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов

Он лежал на диване, солнце затопляло ему лоб, лицо и закрытые глаза, уже западающие. Странная смерть.

Ростислав Клубков, «Мартиролог»

Глава 1

Тамара обмахнулась газетой.

— Ну и духота, — пробормотала она. И, чуть помедлив, спросила: — Как твое ухо?

— Окно не открою, — отрезал Марат.

— Чуть-чуть, — попросила Тамара. — Веди потише, и тебе не надует.

— Потише, — передразнил ее Марат, машинально берясь за ухо. — Ты стрелку видишь? Если через минуту... через секунду... я не увижу заправки...

Тамара звякнула браслетами, которые она часа полтора назад приобрела у цыгана — тот, толстый, расхристанный, обливавшийся потом, бросился чуть ли не под колеса; его «девятка» с разверзшимся задом наполовину зарылась в кювет. В общем, этот цыган, переваливаясь на манер своего излюбленного родового и плясового животного, подбежал к машине, разбросавши руки: купите! Купите! Застряли, денег нет на бензин — вот, пожалте, чистое золото, рубликов восемьсот восемьдесят». И начал совать, они, ошеломленные натиском, малодушно купили; итак, браслеты звякнули, а лицо Тамары потемнело.

Марат в пятидесятый раз вывернул рулевое колесо, и тут их глазам, уже привыкшим к безнадежности серых петель и черного ельника, открылась сверкавшая красным, синим и белым бензозаправочная станция.

— Вот, — впервые за последние полтора часа Марат улыбнулся. Он проурчал это слово, почти отрыгнул, и Тамара, хотя она не меньше мужа обрадовалась бензину, посмотрела на него с неприкрытым отвращением. Ей все чаще и чаще становилось противно ощущать себя прекрасной половиной этого стриженного под ежик, плечистого хама в мокрой рубахе и затхлых шортах.

— Сука, — сказал Марат через секунду. Тамара проследила за взглядом Марата и увидела белую картонку: далекий, еще неразличимый по своему содержанию картонный квадратик в оконце, сам по себе совершенно безобидный, но, в силу неизменного свойства всех квадратиков во всех оконцах, имевший недвусмысленно зловещее значение.

— Топлива нет, — изрек Марат отчаянным голосом и резко притормозил возле ближайшей башенки.

Тамара повела темными очками, как слепая стрекоза:

— Только не выступай. Ты слышишь меня? Я тебя очень прошу, избавь меня от своих безумных припадков. В конце концов, они же не виноваты, что у них закончился бензин.

— А мы в чем виноваты? — казалось, что квадратное лицо Марата прохудилось, и из дыр, вот-вот готовых образоваться, сейчас польется ядовитая кислота, замешанная на гное гнева.

Он оттолкнулся от руля и неуклюже выбрался из машины. Тамара осталась сидеть — прямая, словно черная королева. Средняя часть ее лица была вдавлена, как будто ее вмяли сапогом, тогда как лоб и подбородок выступали далеко вперед. Фигура, доставшаяся в жульнической партии жлобу, любителю хапать. Ей очень хотелось выйти на воздух, но Тамара не двигалась с места. Она поправила косынку и безучастно уставилась на мятое оцинкованное ведро, забытое кем-то на обочине бесстрастно-серого шоссе.

Марат вразвалочку, пригнувши светло-колючую голову, приближался к оконцу — источнику разочарования и вероятному ответчику за все прошлые и будущие злоключения. Гравий, по которому он ступал, хрустел, будто выбитые зубы. Он чуть не сбил с ног щуплого человека в стандартном комбинезоне. Марат остановился в дециметре от этого вспомогательного существа. Не говоря ни слова, он выставил палец в направлении квадратика, на котором уже вполне отчетливо в подтверждение самым безрадостным мыслям читалось: «Бензина нет».

— Что за на хер? — Марат приступил к человеку. — На сотню километров ни литра горючего, так? Вы совсем оборзели в вашей деревне?

Человек же в ответ повел себя с неожиданным достоинством.

— Отойдите от меня, — сказал он обиженно. — Сдайте на пару шагов. В пяти километрах есть еще одна заправка. Нам не повезло, мы оказались первыми на этой трассе — все приезжают и все предъявляют какие-то претензии.

Это «все» охладило Марата. Он машинально шагнул назад и принял менее воинственную позу.

— В пяти километрах? — переспросил он с сомнением. — Это точно?

Человек в комбинезоне сердито мотнул картофельной головой:

— Чего мне врать-то? Ну, может, в семи, но не больше.

Марат сунул руку в карман шортов, вынул пачку, выщелкнул сигарету, прикурил.

— Здесь нельзя курить! — вскинулся служитель заправки.

— Почему же? — с издевательской иронией осведомился Марат, своим курительным действием нимало не реагируя на запрет. — Ведь нет же бензина!

— Нельзя! Что я буду вам объяснять, — вздохнул заправщик. — Лучше бы вам отсюда уехать. Говорю вам, в восьми километрах...

— Ах, уже восемь! — воскликнул Марат и выдохнул дым в гладкое, больное лицо.

Человек в комбинезоне помолчал.

— У вас совсем нет бензина? — спросил он вдруг. — Я хочу сказать... если вам не проехать эти самые восемь километров...

— Я пятьдесят проеду, — надменно отрезал Марат. — Но не больше, мужик. Короче, если я правильно тебя понял — в общем, сколько?

— Да нет, — запротестовал заправщик, который отчего-то растерял непозволительный гонор так же внезапно, как и приобрел. — У меня сущая капля. Капля, для личных нужд. Если вам хватит на пятьдесят километров, вы запросто попадете на Ленту...

— На какую к лешему ленту? — скривился Марат.

Служитель заправки зачем-то сделал себе ладонь козырьком и повернулся к закату, хотя кровавое солнце никак не могло резать ему глаза.

— На Ленту, — повторил он. — Я должен вас предупредить, что там очередь.

Марат поиграл брелком. Он уже приготовился повысить голос и малость встряхнуть этого недоумка, когда тот разродился неуважительным, даже хамским вопросом:

— А вы далеко едете?

Какое, черт побери, этому хорьку дело до их путешествия, которое и так уже непозволительно затянулось?

Но вместо того, чтобы поставить шестерку на место и напомнить, что тузы не обязаны перед ней отчитываться, Марат послушно буркнул:

— В Лагуну.

— В Лагуну? — изумился заправщик. — Но это же совсем в другой стороне.

— Я знаю, — процедил Марат. — Мы сбились с пути, пока искали этот чертов бензин.

— Тогда вам одна дорога — на Ленту.

Марат уставился сперва на него, потом на «пежо», в котором смутно различалась Тамара, и, наконец, на сумеречное шоссе.

— Что ты понты гонишь, — сказал он сердито. — Не можешь говорить по-человечески? «На ленту», — передразнил он бензинщика. — Будто на Марс. Это что, деревня какая-нибудь?

Заправщик утомленно вздохнул:

— Нет, это не деревня. Мы так называем трассу, она проходит километрах в семи отсюда.

— И на хрена