Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов

— Лучше, чем ничего, — рассудила Тамара. — Сейчас спросим кого-нибудь. Заброшенную трассу не будут так освещать.

Дорога, как нарочно, стала петлять. Асфальт резко свернул направо; еще через какие-то двести метров поменял направление и устремился в лес, откуда вывернул, не задерживаясь; Марат не проехал и минуты, как снова пришлось отклоняться, он только и делал, что подмигивал то правым, то левым поворотом — машинально, как всякий мало-мальски опытный водитель. Ловя себя на этом, он чертыхался, видя, что предупреждать ему некого, разве что безмозглых ежей и белок. А Тамара следила за небом, все больше убеждаясь, что дело не в фонарях. Занимался рассвет. Тамара посмотрела на часы: без пяти минут полночь.

Глава 2

Марат отпрянул, напуганный въездом в разгоравшееся зарево. Движение было инстинктивным, на лице появилось недоуменное и рассерженное выражение. Держа руль вытянутыми руками, он притормозил и что-то пробормотал.

— Что ты говоришь? — не поняла Тамара.

— Который час? — повторил Марат раздраженно.

— Двенадцать часов ночи, — ответила та с торжеством, которого сама не понимала.

— Тогда почему так светло?

Тамара поднесла часы к уху:

— Тикают. Может быть, они отстали?

Марат издал негодующий звук:

— По-твоему, получается, мы целую ночь проездили? Не смеши людей!

Смеяться было некому.

— Посмотри на счетчик, — не унимался Марат.

— Зачем на него смотреть, — огрызнулась Тамара, с беспокойством следя за разгоравшимся небом. — Я и так знаю, не дура еще.

Марат покосился в ее сторону, собираясь что-то сказать, но промолчал.

— Семь километров — это, видать, по прямой, — сообразил он чуть позже. — Урод! Вот же козлина!

— Солнце, смотри, — перебила его Тамара. — Видишь, над елками?

Она могла бы не уточнять, Марат видел солнце.

— Давай и правда вернемся, — попросила жена. Она встревоженно покусывала дужку очков. — Мне почему-то не хочется ехать дальше. У меня такое чувство, будто это не солнце.

— А что же это? — Марат мрачнел на глазах. — Летающая тарелка? Альфа Центавра?

— Я не знаю. Я знаю только, что мы не за Полярным кругом. Догадываюсь об этом, да? Согласен?

— Не ори.

— Ты себя не слышишь, «не ори», — передразнила Тамара. — Останови машину.

— Зачем?

— Мне надо выйти.

— Потерпишь.

Тамара отвернулась. Машина шла осторожным ходом, выжимая километров тридцать.

— Не стоит выходить, — Марат решил разъяснить свою неуступчивость. — Как будто мало пишут про аномалии. Солнце в полночь, взбесившиеся часы — мало ли, что там снаружи.

И он покосился на плотно закупоренные окна. Марат порадовался замкнутому пространству, не доверяя внешнему воздуху.

— Может быть, ты не зря про тарелку сказал? — в голосе Тамары слышалось презрение. — Ну, понятно. От зеленых человечков тебе не отбиться, это тебе не халдеи в шашлычной.

Марат вдруг усмехнулся и ударил по тормозам. «Пежо» коротко взвизгнул и остановился; в его окна постучалась ядовитая тишина.

— Выходи, — пригласил Марат. — Девочки направо. Мальчики, как всегда, налево, но я тут посижу.

Тамара не двигалась с места.

— Ну, что же ты? — удивился Марат. Восходящее солнце потянулось лучом к его золотому зубу, но не достало.

— Я не хочу выходить, — призналась Тамара. — Я просто хотела, чтобы ты остановился. Давай вернемся и кого-нибудь подождем. Ведь должен же кто-нибудь проехать рано или поздно.

— А ты уверена, что там будет лучше? — пробормотал муж, барабаня по приборной панели.

Тамара не ответила. Марат снова посмотрел на солнце, сорвал с запястья часы и сунул в бардачок. Вид полуночных стрелок мешал ему принять решение, но Марат не прощал помехам. Без часов стало спокойнее; он взялся было за ручку, собравшись опустить стекло, и тут же передумал, хотя ему отчаянно хотелось принюхаться и прислушаться. Тишина была полной, какой она и должна быть глубокой ночью — птицы безмолвствовали, цикады им вторили, отсутствуя в лесу и обитая, вероятно, в полях и лугах: так казалось Марату, который много бы дал за карту окрестных полей и лугов, которую ему предлагали, а он высокомерно отказался, сославшись на интуицию. Она, объяснял Марат, никогда его не подводила; благодаря интуиции он до сих пор жив, и неплохо жив. Втолковывая это побледневшему торговцу, он говорил громко и не заботился, слышны ли его речи Тамаре.

— Что, если это второе солнце, — пробормотала Тамара. Она снова обмахивалась газетой.

— Какое еще второе? — по тону Марата было слышно, что приключение ему надоело и вскоре последует взрыв.

— Когда была авария на реакторе, люди видели два солнца.

— Здесь нет никаких реакторов.

— Откуда ты знаешь? Какой-нибудь секретный, может, и есть.

— И навернулся, да? — ехидно подхватил муж. — Беззвучно и плавно?

Тамара вздохнула. Она аккуратно положила газету на сиденье, отпила из бутылки и вдруг оплела руками Маратову шею, из-за чего тот вздрогнул, но сразу расслабился и принял неприступный вид.

— Медведик, ну давай уедем отсюда, — попросила Тамара, заглядывая ему в глаза. — Я так хочу. Ты всегда, когда пьяный, кричишь, что мое желание — закон. Даже из пистолета палишь. Вот тебе мое желание. Поедем назад.

— Ну-ну-ну, — Марат вытянул губы в идиотскую дудочку и взялся за рычаг. — Не бзди, прорвемся.

— До чего же я ненавижу, когда ты такой хам! — разомкнув руки, Тамара отстранилась. Она плюнула на пол. — Сколько раз тебе было сказано: оставь свои поганые выражения для друзей, для деловых партнеров, для сук твоих, а вот меня — избавь!

«Пежо» тихо тронулся с места. Марат сосредоточенно следил за дорогой, почти улыбаясь. Из всех нарождавшихся чувств, зачастую диаметрально противоположных, он выбрал азарт — состояние знакомое и приятное. Машина шла быстрее и быстрее, пока не помчалась вновь, подобная хищному зверю, который долго лежал, затаившись в траве, и вот наступило время атаковать: он стелется по земле, подметая сор брюхом и набирая скорость; спустя мгновение он летит, неотвратимо настигая мышь, лань, антилопу, заправщика, солнце и самый мир. Планета вращается под его лапами, ускользая, но ему только радостнее и веселее, он знает, что пусть не догонит — его попытка все равно сохранится в памяти и пейзаже.

Из ловкого барса уподобившись глупой пробке, «пежо» вылетел на широкую трассу, открывшуюся внезапно; трасса была забита машинами под самый горизонт. Марат резко развернулся и чуть не угробил стоячий «фольксваген-пассат». Какой-то