Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов
Взгляд Кричащего Буйвола скользил по небу, в мягкой черноте которого четко и бесстрастно мерцали звезды. Эти глупые безобидные создания любили резвиться в ночном сумраке, когда огромная хищная рыба-Солнце, уничтожающая все живое на небе и на земле, сама попадала в зубы небесной богини. Но радоваться им предстояло недолго, так как уже через несколько часов богиня вновь извергала из себя раненое чудовище, заливающее своей кровью горизонт. Тогда все повторялось сначала.
Но пока на небе было спокойно и просторно, а на темно-коричневом лице Кричащего Буйвола расплылась блаженная, мечтательная улыбка. Смутные желания шевелились в его напрягшемся теле. Давным-давно, еще будучи безмозглым детенышем, он считал, что когда вырастет, непременно превратится в прародителя племени — грозного орла. Он подпрыгивал, судорожно молотил по воздуху руками, но какая-то неуловимая мелочь мешала ему оторваться от земли. Мать и другие женщины, смеясь, награждали его подзатыльниками, но он повторял свои попытки снова и снова, а однажды, скинув тянущие к земле ожерелье и набедренную повязку, взобрался на невысокую скалу рядом с пещерой и взлетел.
Перед тем как красноватая мгла окончательно рассеялась, он сперва почувствовал надсадную боль в ноге, а затем услышал приглушенный разговор матери со старейшиной. Они, не называя имени, обсуждали, надо ли бросить какого-то беднягу в реку или подождать немного, пока он сам умрет. Мягкий тенорок старейшины звучал веско, убеждающе, тогда как мать трещала без умолку, то и дело срываясь на вопли. Кричащий Буйвол так и не запомнил, кто из них отстаивал какую точку зрения, да это было и не важно. Он выжил, но из-за поврежденной голени толку от него на охоте было немного. Поэтому мечтательному мальчику пришлось избрать себе другой путь. И вот теперь маленькая обезьяна, мечтавшая стать орлом, расписывает огромную статую крылатого предка племени. И поручил ему это не кто-нибудь, а сам новый старейшина!
Кричащий Буйвол довольно усмехнулся. Теперь-то завистники наверняка прикусят свои змеиные языки. И даже Могучий Слон никогда не посмеет повторить свои унизительные измышления о том, что его картины — эти огромные каменные стены, населенные десятками самых разнообразных людей и животных, — не более чем бездарная мазня.
— Кричащий Буйвол — пачкун! Пачку-ун! — ревел Могучий Слон, топоча ногами и корча забавные гримасы. — Копье совсем кривое нарисовал! И охотник слепой, целит мимо газели!
Кричащий Буйвол запустил в него куском камня, но Могучий Слон легко увернулся и продолжал насмешливо шлепать губами:
— Сходи в пещеры к востоку, посмотри, как рисует Быстрый Олень! Словно живые, фигуры скачут! А у льва даже клыки видны. И глаз. Могучему Слону страшно смотреть было.
— У твоего Быстрого Оленя руки — как стебли больной травы! — зарычал в ответ Кричащий Буйвол. — Наскальный рисунок выглядит гладко, но все — и звери, и люди — пустые стоят. Потому как духа внутри нет. И нравится это только таким тупым корягам, как ты!
— Йиху! — насмешливо взвыл Могучий Слон. — Рисунки Быстрого Оленя красивые. Тьму лун будут любоваться Орлы этими рисунками. А про твои, Кричащий Буйвол, уже через десяток лун никто и не вспомнит! Пачкун! Йиху-йиху! Пачкун!
Это было уже слишком. Разъяренный художник, растопырив пальцы, бросился на Могучего Слона, норовя выцарапать глаза. Они покатились по полу пещеры. Могучий Слон надсадно крякал на каждом уступе, тогда как Кричащий Буйвол не переставал тоненько визжать. Но где уж ему, хромоножке, было совладать с лучшим охотником племени! Вскоре Могучий Слон сидел на нем верхом и, размеренно дергая за космы, повторял:
— А ну скажи, кто лучше рисует — ты или Быстрый Олень?
— Я! Я! А-аааааа! — кричал обессиленный художник.
Наконец, Могучему Слону стало скучно, и он ушел в угол пещеры, лишь изредка бормоча себе под нос что-то про Быстрого Оленя.
Разве посмел бы он так унизить Кричащего Буйвола сейчас, когда сам старейшина признал его заслуги и поручил ему — не Быстрому Оленю! — роспись тотема! Кричащий Буйвол все еще стоял в оцепенении перед старейшиной, не веря своему счастью, а те, кто еще вчера расхваливал Быстрого Оленя, уже с ликованием славили имя хромого художника. Его имя!
Кричащий Буйвол блаженно улыбнулся, вспоминая. Теперь, наедине с собой, он честно мог признаться, что и его порой одолевали сомнения. Он часами, до головной боли, размышлял над вопросами, на которые не мог дать ответ: Сколько времени проживут его творения? Десять лет? Сто? Или, быть может, даже через тысячи лет люди будут рассматривать их, восхищаясь своим далеким предком? А вдруг те далекие потомки, сравнив его наскальные рисунки с рисунками Быстрого Оленя, признают настоящим талантом ненавистного соперника, а от него самого, вложившего в картины всю свою орлиную природу, с отвращением отвернутся?
Тогда им овладевала депрессия, и он гневно высекал на стенах и раскрашивал охрой толпы долговязых уродливых охотников. Они выплясывали дикий танец, занося копья над непропорционально огромным буйволом, разевающим пасть в безмолвном крике. После этого ему становилось гораздо легче. Но теперь он уже достаточно окреп, чтобы избегать подобных сомнений. Отныне он будет идти напрямик, а Быстрый Олень останется далеко позади.
Кричащий Буйвол поднялся и аккуратно расправил набедренную повязку. Оглянувшись, он заметил, как из теплой кучи высунули свои верткие головки маленькие белесые червячки. Слепые, но любопытные, они бесстрашно готовились отправиться в путешествие по неведомому миру. Теплая волна нежности разлилась по его груди. Разве не так же все они — и Орлы, и соседнее племя Гепардов, и другие животные — обречены всю жизнь находиться в огромном брюхе гигантской богини, заключающей в себе весь известный им мир? Прикованные к своему клочку суши, они судорожно пытаются понять ее сущность, характер, возраст и намерения. Но мало кто осознает, что изнутри это сделать невозможно. Для них существовал только