Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

я себя побаловал, восхитителен на вкус. Я окидываю кладовую взглядом и с удовлетворением отмечаю, что припасов у меня вдоволь. Даже если бы свежее мясо вдруг перестало ко мне поступать, запасов, наверное, хватило бы на целый год. То, что не помещается в кладовой, ждет своего часа в морозильнике. Прекрасно. Довольный, я гашу свет и отправляюсь в постель. Для Йонаса я хочу быть свежим и отдохнувшим.

"Когда вы поели и выпили, вы словно заново родились; будьте сильнее, смелее, искуснее в своем деле"

- Иоганн Вольфганг фон Гете

Йонас

Я совершенно сбит с толку. Хотя спал и неплохо, но катастрофически мало. Когда прозвенел будильник, я поначалу даже не сообразил, что происходит. Когда в последний раз мне приходилось вставать в такое время? С тех пор как я не работаю в фирме, я обычно валяюсь в постели до самого обеда. Моя мама сияет, когда я, шаркая ногами, вползаю на кухню. Меня сюда выманил аромат кофе. Только надеюсь, мама не забыла, что я с утра не в духе, и не станет набрасываться на меня с разговорами.

- О, какая честь! - язвительно замечает она, смотря на меня поверх очков с вопросительным выражением.

Я решаю сделать ей приятное и сообщаю, зачем встал так рано.

- У меня скоро собеседование.

Сначала она смотрит на меня с недоверием, но затем улыбается, словно я сделал ей подарок, подходит и обнимает меня.

- Правда? Это же замечательно! И куда?

Определенно слишком много вопросов разом для такого утра. Моя способность соображать находится на нулевой отметке. Я выуживаю булочку из хлебницы и пользуюсь заляпанным крошками блюдцем отца, которое, странным образом, еще не убрали, хотя папа должен был выйти из дома больше часа назад. Я не стану ломать над этим голову, пустая трата энергии.

- И во сколько тебе нужно быть? - не унимается она, и я жалею, что вообще раскрыл рот.

- В одиннадцать.

- И куда тебе ехать? Может тебя подвезти?

Меня смешит ее рвение, и я не могу сдержать улыбку. Кажется, она напрочь забыла, что я уже взрослый и у меня есть водительские права. Ее забота меня слегка растрогала, и я снова почувствовал себя тем маленьким мальчиком, которому вечно не хочется идти в школу пешком и который готов виться вокруг матери, лишь бы она подбросила его эти несчастные пару кварталов.

- Я же не могу появиться там с мамой, - протестую я, пока эта безумная идея не успела прочно засесть в ее голове.

Если уж что-то засядет в ее мыслях, она становится как ротвейлер, вцепившийся в добычу, - не оторвешь.

- А почему нет? Я просто подожду в машине, раз уж я тебя так смущаю.

Она убирает со стола посуду, а я тем временем хватаю нож и варенье. Она решительно вынимает нож у меня из рук и молча протягивает чистый.

- И какой смысл в том, что ты будешь сидеть в машине? - спрашиваю я, надеясь, что она сама увидит всю абсурдность этого плана.

- Я буду твоей моральной поддержкой. К тому же, я не хочу, чтобы ты садился за руль, когда нервничаешь. Мало ли что может случиться?

Моя мать никогда не могла объясняться коротко и ясно. С ней надо изрядно сосредоточиться, если не хочешь быть просто сметенным ее словесным потоком.

- Пойду, пожалуй, в душ, - бормочу я и роняю остаток булочки на тарелку, на что она награждает меня укоризненным взглядом, высоко вздернув бровь.

Я знаю, она так и хочет сказать: "И этот последний кусочек ты бы мог доесть. Вспомни о детях в Африке." Но она молчит, на что я, тоже мысленно, отдаю ей должное. Когда живешь вместе столько лет, знаешь человека, как облупленного, - с усмешкой думаю я, хватаю остаток булки и запихиваю его себе в рот.

Виктор

Придет ли он? Я стою у окна своей спальни и смотрю вдаль. Подъездная аллея пуста. Возможно, совсем скоро здесь будет стоять его машина - наверняка какой-нибудь подержанный автомобильчик. Я уже отдал парочку таких железок Дмитрию на утилизацию. За это русский периодически делает мне кое-какие одолжения. Так уж в жизни устроено: рука руку моет.

У меня еще есть немного времени, и я бросаю взгляд на монитор. Вид на каждую из комнат можно вызвать отдельно, но я могу вывести на просмотр и все сразу. В моем распоряжении восемь помещений для гостей, два из которых сдаются внаем. Каждая комната оснащена высокотехнологичным оборудованием. Я могу регулировать температуру, определять уровень кислорода, влажность воздуха. Есть возможность опустить различные перегородки на фасаде. Двери и шкафы я могу открывать и закрывать удаленно. С помощью подвижных камер я в любой момент вижу, чем заняты мои гости. Ни один, даже самый крошечный уголок их жилища не остается вне поля зрения. Для них не существует понятия частной жизни. Их жизнь и их тела всецело принадлежат мне.

Линда как раз ведет Нину в туалет. Моя маленькая уборщица больше никогда не возьмет в руки тряпку или что-либо еще. Она выглядит слабой, вероятно, испытывает боль, но я не рискую давать ей больше лекарств. С какой стати? Я на мгновение задумываюсь, не ампутировать ли ей позже предплечья. Их я мог бы приготовить на обед. Меня это определенно прельщает. А на следующий день - оставшуюся часть рук? Так можно продолжать целую неделю, поедая ее по кусочкам. Выдержит ли ее тело такое или она в конце концов умрет? Пока я размышляю об этом, Линда промокает ее промежность. Я вспоминаю как укусил Нину за половые губки и ее пронзительный крик. Приятная волна разливается у меня в низу живота. Интересно, как же Линда выглядит в интимном месте? Такая же пухленькая, как и все ее тело? Я не знаю ее точный возраст, предполагаю, что лет шестнадцать, но почти уверен, что ее девственная плева еще цела. Тогда бы я стал ее первым мужчиной. Тоже приятная мысль. Линда продолжает неуклонно подниматься в моем списке фаворитов.

Я позволяю себе бросить быстрый взгляд и на Тома, телохранителя, о котором мне так часто приходилось думать вчера. Он смотрит в сторону обеих женщин, я так и знал. Неужели он успел немного влюбиться в Нину? Мне бы хотелось разглядеть его член поближе. Конечно, я уже увеличивал изображение, когда он был в туалете или под душем,