49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко
– Из-за этих горьких воспоминаний у него пропал аппетит, поэтому в конечном счете мороженое так и осталось нетронутым, – продолжила Ису. – Он старался утешить себя тем, что теперь рядом с ним любимая дочь и они проводят вместе счастливое время. Но вдруг девочка, держа в руках рожок, расплакалась. Крупные слезы покатились по ее щекам. Сквозь всхлипы она сказала: «Папа… прости. Сколько бы я ни старалась, ничего не получается. Мне так жаль».
Так Ису закончила свой рассказ. Всех присутствующих словно окатили ледяной водой, ведь, с одной стороны, история была до ужаса страшной, а с другой – не менее печальной.
– Маленькая дочь тоже снова и снова пыталась спасти своего отца, – тихо пояснила девушка. – Но в тот день он был обречен. Если спасти невозможно… что тогда остается? Разве безысходность не ужасна?.. – Она сделала паузу и добавила: – В одной книге жизни я встречала похожий сюжет. Но там была не просто какая-то девочка, там была я.
Ису говорила негромко, но слова резали тишину, как наточенный нож:
– Мне было шесть лет, когда это случилось. На улице стояла такая же зимняя ночь, как сегодня. Я расплакалась, потому что мне ужасно захотелось мороженого. Отец пошел купить его для меня, но в тот вечер в округе нигде не продавали мое любимое. Тогда он отправился пешком в соседний район и там наконец нашел то, что я так хотела. Отец купил мне мороженое самых разных вкусов, лишь бы я была довольна. Как я уже сказала, это была морозная ночь, все дороги обмерзли, и, как раз когда отец уже шел по обочине домой, откуда ни возьмись появился грузовик. Измотанный водитель дремал за рулем, начал вилять и, зацепив колесами обледенелый участок, потерял управление. Машина в одно мгновение перевернулась и накрыла моего отца. В его руках до последнего был пакет с мороженым.– Ису ненадолго замолчала. Она изо всех сил старалась сдерживать слезы.– Каждый раз, когда думала об отце, я мысленно снова и снова возвращала время вспять, пытаясь его спасти. Если бы не зима, если бы я не капризничала, если бы дорога не покрылась льдом, если бы водитель не задремал, если бы мороженое продавали в первой же лавке, куда он зашел, если бы отец вообще не вышел из дома… Тогда, может быть, он был бы жив. Я прокручивала эти мысли в голове сотни раз. Но все равно уже ничего изменить было нельзя. Я не могла спасти его. Такова судьба. Его не стало, когда мне было всего шесть, и я почти не помню его лица. Но как же так? Он погиб из-за меня, а я его забыла. Мне так за это стыдно… Иногда во сне ко мне приходит мужчина с чертами лица моего отца, и я всегда плачу и прошу у него прощения. Я понимаю, что слова не вернут его к жизни, но для меня это единственный шанс, единственная возможность извиниться перед ним, – задыхаясь от слез, закончила Ису и опустила голову.
Покхи тихо всхлипывала, сочувствуя ее утрате. Сунджа, Дуёль и Вону, хоть уже и слышали эту историю, никогда не перебивали Ису, чтобы она могла выговориться. Чжина просто смотрела на девушку и думала, какая же она сильная и смелая, что, даже несмотря на боль, смогла поделиться своей историей со всеми.
– Ису, в этом нет твоей вины. Ни в том, что ты плохо помнишь отца, ни в том, что в шесть лет тебе захотелось мороженого. Если бы я оказалась на месте девочки из твоей истории, то все равно пошла бы к папе еще раз. Пусть даже зная, что не смогу его спасти. Я бы села рядом на скамейку, ела с ним мороженое, смеялась и обнимала его крепко-крепко из раза в раз. Если нам отпущен всего один день, я бы хотела провести его счастливой, и если уж я не могу изменить чужую судьбу, то хотя бы сделаю радостным тот день, который есть у нас. Думаю, твой папа хотел бы того же.
– У меня тоже есть дети, – вдруг сказал Чхансу, который все это время сидел молча с каменным лицом. – Поверь, отцу было бы больнее видеть, как его маленькая дочка плачет, чем знать, что он скоро умрет. Я уверен, твой отец до последнего думал о тебе, поэтому и приходит к тебе во сне, чтобы просто побыть рядом.
В глазах Ису блеснули слезы.
– Спасибо… Я поняла это только сейчас. Раньше я не могла никому об этом рассказать, но теперь… когда я умерла, когда попала в «Камелию» и встретила людей, которые меня понимают, мне стало легче. Думаю, мой отец был замечательным человеком и сейчас он, как и я, пребывает в хорошем месте. И от этого на душе становится спокойнее.
– Так и есть, – ласково сказал Дуёль и ободряюще улыбнулся, глядя девушке в заплаканные глаза. – Если бы твой отец пришел сюда, я бы постелил ему самое теплое и мягкое одеяло.
– Простите уж меня за мою сентиментальность, – сказала Покхи, вытирая рукавом слезы. – Знаете, у меня ведь тоже есть дочка. Для меня она дороже любого сокровища, и, будь я на месте твоего отца, обрадовалась бы, что умерла я, а не она. Ты сказала, что судьбу не изменить… Но, если бы моей дочери суждено было умереть, я бы так просто не смирилась. Хоть цепями бы нас связала, носила бы ее на руках, на спине, лишь бы она была рядом. Если бы все равно настал час ее смерти, я бы умерла вместе с ней. Обняла бы крепко и не отпускала до самого конца. Я не боюсь смерти. Я боюсь только одного: что моему ребенку будет больно, что она будет плакать. Вот этого боюсь. Такова уж доля родителя.
Музыка смолкла. Наступила странная, плотная тишина.
– Ангел пролетел, – пробормотала Сунджа. – Во Франции так говорят, когда все вдруг замолкают. Иногда я задумываюсь, кто мы вообще такие? Где мы находимся и куда отправимся после? Все проходит: и жизнь, и смерть, и боль. И нас тоже когда-нибудь, вероятно, не станет вовсе. Мы не можем понять всего, что нас окружает. Мы всего лишь приходим в этот мир, а потом покидаем его навсегда. Но мы можем сделать мир хоть чуть-чуть лучше и помочь ближнему, просто выслушав его историю, даже если и не понимаем ее сути до конца. И то, что мы, не люди, не призраки, не ангелы, сегодня здесь все вместе – уже утешение. – Голос ее звучал печальнее обычного.
– Какая тихая, необычная ночь, – отметил Вону. – Мадам, может, сменим музыку?
– С радостью, – ответила хозяйка салона.
Библиотекарь