Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

рот так широко, что уголки кровоточат. Я нерешительно разжимаю губы, и он хвалит меня. Слезы брызгают из глаз, когда он берет шланг. Так больно, когда он засовывает его мне в пищевод. Каждый раз думаю, что он его порвет, что все там разорвется, но этого не происходит. Вместо этого он берет огромный шприц, наполненный желтой дрянью, присоединяет к шлангу и вдавливает содержимое в меня. Я чувствую, как оно доходит до желудка. Я все еще вою. Худшее позади, но когда он так накачивает меня, я часами чувствую, что меня сейчас вырвет, а этого нельзя.

- Ты сегодня очень послушный, - хвалит он, снова наполняя шприц, для чего ему приходится меня отпустить.

Шланг свисает изо рта, и мне ужасно плохо. Я мог бы выдернуть его, но тогда чувак снова засунет его, а это для меня хуже всего. Поэтому я тихо скулю и покладисто жду следующую дозу. Всего он вводит мне пять порций каждый раз, прежде чем вытащить шланг, что опять больно и вызывает рвотные позывы. Он гладит мои мокрые щеки и кладет меня на бок.

- Так ты будешь лучше переваривать, - объясняет он и ощупывает мой раздутый живот, довольно ухмыляясь.

Я уже выгляжу как один из тех африканских детей с раздутыми животами. Я отрыгиваю, но, к облегчению, каша не выходит. Он всегда ждет пару минут и проверяет, все ли осталось внутри. Обычно он что-то рассказывает, но я не слушаю - слишком занят тошнотой. Но сегодня сон отклоняется от схемы. Он садится на корточки у моей головы и смотрит мне в глаза.

- Скоро все случится. Ты уже рад? - спрашивает он.

Чему? Я бы с радостью спросил, но изо рта не выходит ни слова. Я киваю, пока он не разозлился. Может, скоро Рождество?

- Я, во всяком случае, едва могу дождаться, - продолжает он. - Это будет настоящий праздник.

Кевин

Свинья опять у мальца. Проклятое стекло! Не может он хотя бы опустить ширму, когда такое делает? Меня тошнит, когда я смотрю, как он засовывает парню в глотку этот толстый шланг. Я закрываю глаза, но картинки не исчезают.

Моя нога чертовски болит! Хотя нижней части уже нет, я все еще ее чувствую. С ума сойти! Приходится реально посмотреть, чтобы понять: ступня чесаться не может, потому что ее больше нет. Отпилена этим поганым ублюдком!

Я смотрю на сокамерника, который один из нас мог бы прикончить эту сволочь, дай ему только шанс. Я так надеюсь, что извращенец ошибется, подойдет слишком близко к решетке, и этот МакГайвер[3]сможет его вырубить. Я знаю, что на самом деле этого мужика зовут Том, но он почему-то напоминает мне типа из сериала "МакГайвер", поэтому я его так и называю. Иногда представляю, как этот качок хватает психа через решетку и колотит его головой о прутья, пока мозги не вытекут и череп не превратится в кашу. Я бы так ликовал!

Моя нога отпилена, но если бы я сейчас отсюда выбрался, врачи еще могли бы что-то сделать, поставить протез или вроде того. На Паралимпийских играх я видел, как спортсмены с протезами рук или ног показывали действительно потрясающие результаты. Я бы тоже попробовал. Я бы не стал просто сидеть и реветь, а выжал бы из этого максимум. О своих яйцах лучше сейчас не думать. Замены им нет, но я хочу выбраться отсюда, пока он не забрал у меня еще что-нибудь. И, боюсь, МакГайвер - моя единственная надежда. Я вижу, как он с ненавистью смотрит на ублюдка, когда тот делает что-то с кем-то из нас. Я чувствую, как в нем закипает ярость, и это хорошо: может, так у него получится спасти свою задницу и, надеюсь, наши.

Я снова смотрю на мальца. Он лежит на боку и отдыхает. До следующего раза. Должно быть, это ужасно - знать, что четыре раза в день тебя подвергают этой пытке. Думаю, я бы на его месте уже свихнулся. А он просто лежит и смотрит в одну точку стеклянными глазами.

Вдруг моя стеклянная панель поднимается вверх, а решетка не опускается. Сердце замирает. Твою мать! Что это значит?! Обычно он входит через дверь, когда ему что-то нужно. Каждую клетку моего тела затапливает адреналин. Где он? Что задумал? Если бы он хотел только опорожнить мой мочеприемник, то вошел бы через долбаную дверь! Я в панике оглядываюсь и чувствую, как пот стекает по шее. Что он задумал? Что он задумал?! Пожалуйста, пусть стеклянная стена снова опустится. Мне почему-то спокойнее, когда она опущена. Мой взгляд в поисках помощи мечется к МакГайверу, который стоит у своей стеклянной стены и внимательно оглядывается. Он настороже, а я в панике. Моя проклятая стеклянная стена исчезла, а не его! С ним эта свинья не рискнула бы, потому что он может ходить и дать отпор.

Металлический стол из операционной катится ко мне. Я таращусь на него, будто никогда такого не видел. Что это значит? Проклятое дерьмо! В конце стола появляется он. Взгляд расплывается, пульс колотит в ушах. Разум отказывается понимать очевидное. Я тихо скулю и вцепляюсь в край кровати. Только не в операционную. Пожалуйста, нет! Стол вкатывают в мою камеру. Он берет мочеприемник, который лежит под кроватью и наполовину полон моей мочи, и кладет мне на живот. Я отползаю как можно дальше к стене и смотрю на него так, будто взглядом могу его остановить. Он не может так поступить. Что он еще хочет у меня отрезать? Или сегодня все закончится? Я должен сейчас умереть? Нижняя губа начинает бешено дрожать. Я даже не заметил, что плачу, но из носа текут сопли, а это бывает только когда я реву.

- Пожалуйста, не надо!

Я звучу так же жалко, как себя чувствую, взываю к сочувствию, которого у него нет.

- Подвинься, - говорит он голосом, который звучит настолько буднично, что я почти готов облегченно рассмеяться.

Он берет капельницу, тоже кладет ее мне на живот и стучит по металлу стола, глядя на меня выжидающе. Я недоверчиво смотрю в ответ. Неужели он всерьез думает, что я сделаю это добровольно?

- Кевин!

Его голос острый, как его ножи, и я вздрагиваю, извиваюсь на кровати. Он знает мое имя. Почему меня это так ужасает?

- Чего тебе надо, мужик? - выдавливаю я.

От прежнего меня ничего не осталось. Я просто