Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

хныкающая куча дерьма. Хорошо, что никто из тех, кто меня знает, не видит меня таким. Он подходит к изножью кровати и откидывает одеяло. Я в панике подтягиваю здоровую ногу, пытаюсь убрать ее подальше от него. Если он заберет и ее, я сойду с ума. Он обхватывает мой голеностоп и заставляет вытянуть ногу обратно. Я закрываю глаза, потому что смертельно боюсь. Если бы не этот долбаный катетер, я бы обмочился. Его рука скользит вверх по моей голени, сжимает ее, давит.

- Только этот кусок, - говорит он.

Я замираю. Ужас не доходит до меня. Разум не понимает его слов. Что это значит? Он хочет вырезать кусок мяса из моей икры? Я вспоминаю, как он восторгался, какой вкусной была моя плоть. Разве это был не стейк из другой моей икры? Я схожу с ума! Я точно больше не выдержу. Почему я это терплю? Почему не сопротивляюсь? Может, я смогу схватить его и задушить. Я должен попробовать! Он снова появляется в поле зрения и встает перед металлическим столом, который разделяет нас. Его рука нетерпеливо стучит по поверхности.

- Ну давай. Чем быстрее ты это сделаешь, тем скорее все закончится, - подбадривает он.

Я перевожу взгляд с него на холодную гладкую поверхность и обратно. Он все равно как-то затащит меня туда. Мне сделать это самому и попытаться схватить его тогда? Я слишком слаб и неповоротлив, чтобы это сработало, но тело отказывается без боя отдавать еще одну свою часть. Когда он видит, что я пытаюсь перебраться, то протягивает руку, чтобы помочь. Не могу поверить! Что я делаю? Я должен отказаться и вцепиться в кровать, но знаю, чем это кончится. Этот номер я уже проходил. Я хватаюсь за его руку, и он резким рывком перетаскивает меня.

- Вот так хорошо. Если будешь паинькой, постараюсь сделать не так больно, - хвалит он.

Что за дерьмо! Конечно, он сделает больно! Как иначе он доберется до моего мяса? Только проклятым ножом! Не успеваю я приподняться, чтобы хоть что-то предпринять, как он уже идет к изножью и поднимает нижнюю часть моего тела на катальный стол. Он снова лапает мою здоровую ногу. Я замираю под его хваткой. Он и вправду это сделает! Это не кошмар! Я не смогу проснуться так, чтобы все снова стало хорошо. Но сегодня я не умру, пытаюсь я себя успокоить, хотя хочется только истерически вопить.

Он берет ремни и пристегивает меня. Какое-то мгновение я пытаюсь вывернуться, когда он хватает меня за запястье, но его взгляд парализует меня, и я сдаюсь, только тихо плачу, всхлипываю и умоляю его. Он прикладывает палец к моим все еще дрожащим и мокрым губам, давая понять, чтобы я замолчал. Я не хочу лишиться языка, но не могу молчать.

- Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, - без конца слетает с моих губ.

Виктор

Феномен повторения слов, похоже, связан со страхом. Я часто это замечал, и вот сейчас с Кевином это снова происходит. Понятия не имею, думают ли люди, что я их не понимаю, не улавливаю их желание, поэтому вынуждены повторять его постоянно, или это своего рода навязчивое действие. Некоторые еще и повышают громкость, будто так я лучше их восприму. Я смотрю на Кевина сверху вниз. Доставщик пиццы чуть не умирает от страха. Его глаза почти вылезают из орбит. Парень ревет, как маленький ребенок. Ужасно. Я перекатываю его в операционную и затем ищу, чем бы его заткнуть. Его язык мне сейчас не нужен, но и слушать его нытье все время у меня нет желания, в конце концов, мне нужно сосредоточиться. Я смотрю на своего телохранителя и коротко ему подмигиваю. Он так восхитительно зол. Я уже предвкушаю, как займусь им. После еды я внимательнее рассмотрю его личные вещи. Я храню предметы, которые приносят мои гости, в одной из верхних комнат. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

Кевин вот-вот потеряет сознание, если и дальше будет так задыхаться. Я кладу ему руку на лоб, фиксируя таким образом голову, и наклоняюсь над ним.

- Это не самое страшное, что я тебе сделал. Успокойся.

Я жду мгновение, пока его взгляд не встречается с моим, умоляюще впиваясь в мою сетчатку, затем отпускаю его и достаю зеленую операционную ткань и скотч. Он внимательно следит за мной, догадывается, что я задумал, и упрямо сжимает губы. Вздохнув, я хлопаю его по подбородку.

- Не глупи и открой рот.

Он учащенно дышит носом, что наводит меня на идею. Крепко зажав ему ноздри, я жду несколько секунд, которые ему нужны, чтобы понять. Ему придется дышать, хочет он того или нет. Зачем эта маленькая игра власти, я не понимаю, но я покажу ему, что со мной лучше так не поступать. Он хватает воздух, и я использую момент, чтобы большим пальцем засунуть кожу его щеки между коренными зубами. Теперь он не может закрыть рот, не прикусив себя. Когда до него доходит, он отворачивает голову. Я начинаю по-настоящему злиться.

- Кевин, послушай меня. Если ты сию же секунду не прекратишь этот спектакль, я отрежу у тебя гораздо больше, чем тот маленький кусочек, за которым пришел. Ты понял?

Кевин смотрит на меня, и я вижу, что он сдается. Что-то в его взгляде ломается. Парень снова переключается на режим нытья. Я тщательно заталкиваю ткань ему в рот. Она довольно большая, и его мутит, он выгибается. Я быстро заклеиваю ему губы широкой полосой скотча. Наконец-то! Тишина божественна. Я несколько раз глубоко вздыхаю и снова наклоняюсь близко к его лицу.

- Раз ты так боишься, я объясню тебе каждый шаг, хорошо?

Он смотрит на меня так настойчиво умоляюще, что я бы с удовольствием это записал. Такого взгляда я у него еще не видел. Значит, стоит его немного подразнить. Я тыкаю его в нос и ободряюще улыбаюсь. Этот взгляд у меня отлично выходит. Не одна медсестра растаяла, когда я так на нее смотрел.

Так, хватит тянуть. После провала с Йонасом мне это было нужно, и я уже чувствую себя намного лучше. Я буду упражняться в терпении с моим новым садовником. Пусть сначала немного у меня поработает. У этого будет и преимущество: сад наконец приведут в порядок, и я усыплю бдительность молодого человека. Я смогу дольше упиваться фантазиями о том, что с ним сделаю. Его родители тоже не сразу заподозрят меня, когда он вдруг исчезнет.

Он